Джуди Кэролайн - Мэгги и Джастина

Увидев смущенный взгляд Мэгги, Уилкинсон неожиданно засуетился и, широко улыбнувшись, сказал:

— Простите мне мою назойливость, но я действительно очень полюбил эту страну и этих людей. Хотя молодость я провел в Англии, и многие даже иногда за глаза называют меня «томми».

Мэгги рассмеялась:

— Да, я знаю, так называли английских солдат во время второй мировой войны. Несколько моих братьев воевали.

— У вас большая семья?

После этого вопроса Мэгги по-настоящему смутилась. Она испытывала какую-то пока необъяснимую симпатию к этому статному седоволосому человеку, который, судя по всему, был совершенно искренен в разговоре с ней. Но он задавал ей такие вопросы, что порой она впадала в растерянность. Этот мужчина как будто решил выяснить все подробности ее биографии и анкетные данные. А Мэгги хотелось услышать от него совсем другое. Ей хотелось, чтобы он сам рассказал о себе, и как можно подробнее.

— А как вас зовут? — для начала просто спросила она.

Казалось, этот вопрос вызвал у ее собеседника смятение.

— Как, разве я не представился? — изумленно протянул он.

Чтобы больше не смущать его, Мэгги улыбнулась кончиками губ и медленно покачала головой.

— Нет.

Ее собеседник начал рассыпаться в извинениях.

— Ох, простите, похоже, старость начинает сказываться. А может быть, это происходит потому, что в том кругу, в котором мне приходится постоянно вращаться, меня представляют другие. Обычно это происходит на разнообразных званых приемах, дипломатических раутах. Меня зовут Джозеф Уилкинсон.

Он предпочел пока не говорить о том, чем занимается, надеясь, что его неожиданная собеседница удовольствуется только именем и фамилией.

Но Мэгги тоже хотела знать чуть побольше, а потому сразу же спросила:

— Вы, наверное, богатый бизнесмен или высокопоставленный правительственный чиновник, правда?

Он загадочно улыбнулся и слегка пожал плечами.

— А почему вы так подумали? Впрочем, извините, что за глупый вопрос я задаю. Достаточно увидеть этих парней у входа, и такой вывод напрашивается сам собой. В общем, вы угадали. Я действительно высокопоставленный чиновник. Впрочем, эта деятельность отнюдь не обременительна для меня, и при желании я мог бы назваться влюбленным в Австралию плейбоем.

Мэгги рассмеялась.

— А по-моему, плейбой гораздо моложе и нахальнее. Впрочем, я не могу отказать вам в некоторой доли привлекательности.

Они оба рассмеялись, как будто такие слова в устах Мэгги звучали словно издевка. Нет, ничего подобного, он действительно нравился ей. Мэгги вполне охотно допускала, что не только в молодости, но и сейчас этот мужчина пользуется успехом. У него были благородные черты лица; высокая подтянутая фигура и благородное серебро на висках в определенном смысле делали его неотразимым. Однако глаза Джозефа Уилкинсона были слишком глубоки и печальны для того, чтобы он мог с полным правом называть себя повесой. В его глазах не было и намека на пустоту.

Это говорило, что он с уважением относится ко всем своим собеседникам, не делая разницы между людьми низкого происхождения и аристократами.

— Послушайте, — неожиданно сказал он, — а почему мы с вами здесь стоим, когда вполне могли бы пообедать в каком-нибудь ресторанчике? Здесь есть рестораны?

Мэгги замялась:

— Я могла бы показать вам место, где неплохо готовят, но…

— Только не говорите, — поспешно воскликнул ее собеседник, — что вы сейчас заняты или куда-то торопитесь. Я вас умоляю, составьте мне компанию. Я ехал на машине пять часов, и у меня отчаянно сводит желудок. Я вас очень прошу, отведите меня куда-нибудь, где кормят простой, грубой, крестьянской пищей, такой, которую едят овчары. Я хочу чувствовать себя мужчиной, а не изнеженной барышней из дамского пансиона, что вскормлена на взбитых сливках и вишенках.

Мэгги взглянула на часы. Была половина второго. Раньше чем в четыре Джимси наверняка не освободится, а потому она может удовлетворить просьбу своего необычного нового знакомого и хорошенько накормить его в трактире неподалеку от церкви.

Немного поколебавшись для приличия, она ответила:

— Вообще-то я хотела еще пройтись по магазинам и сделать кое-какие покупки.

— Я с удовольствием составлю вам компанию, — тут же подхватил Джозеф Уилкинсон, добавив после этого, — но только вначале давайте пообедаем, хорошо?

Мэгги махнула рукой.

— Ну ладно, похоже, вы непременно решили сделать меня спутницей своего обеда, а я и сама не прочь поесть. Мы отправимся в настоящий старый трактир, где готовят так же, как еще при моих родителях. Не знаю, как вы, а я закажу себе бифштекс с кровью и, пожалуй, даже кружку пива. Вы ничего не имеете против пива?

Уилкинсон до того развеселился, что хлопнул себя ладонью по колену.

— Отлично, — воскликнул он. — Никогда не предполагал, что смогу встретить в таком…

Он умолк, подыскивая подходящее слово.

— В таком отдаленном месте такого приятного собеседника. Вы знаете, Мэгги, мои родители ненавидели пиво, они считали, что это национальный позор Британии, и всячески запрещали мне даже смотреть в сторону пабов. В общем, я и сам не склонен к излишнему восторгу перед этим напитком, но под хороший обед и приятную беседу ничего лучше пива мне встречать не приходилось. Прежде чем мы отправимся на обед, я хотел бы обратиться к вам с еще одной просьбой. Помогите мне выбрать подходящие цветы для букета. За всю свою жизнь я так и не научился разбираться в цветах. Все они кажутся мне красивыми. Но предпочитаю доверяться женскому вкусу. Как вы считаете, вот эта роза подходит?

Мэгги помогла ему выбрать несколько самых аккуратных и пышных роз, останавливая свое внимание на тех, бутоны которых были окрашены неброским розовым цветом.

— Вот эти подойдут лучше всего, — сказала она.

— Простите, если не секрет, почему вы так считаете? Мне казалось, что нужно выбирать цветы поярче и эффектнее.

Мэгги наклонила голову.

— Для того, что предстоит этим цветам, не нужен яркий цвет и эффектность. Ведь вы собираетесь положить их на могилу, не так ли? И они должны будут находиться там не меньше года, правда?

Уилкинсон кивнул.

— Да. Я не нахожу в себе сил чаще посещать могилу Патриции. Слава Богу, за ней присматривают и ухаживают. Дело даже не в том, что я слишком занят, как раз свободного времени мне хватает, но воспоминания о нашей совместной жизни еще слишком живы во мне, и каждый раз после посещения кладбища я не могу прийти в себя несколько недель.

— Ну так вот, — рассудительно сказала Мэгги. — Эти цветы будут лежать под ярким солнцем, краска на них все равно будет выцветать, а потому лучше сразу выбрать неяркий цвет, который долго будет оставаться таким, несмотря на дождь, солнце и ветер. Вы согласны со мной?