Р.Дж. Льюис - Борден

— Я работаю на Маркуса Бордена.

Ее рот приоткрылся, руки опустились.

— Ты ведь не серьезно, Эмма.

Я кивнула.

— Серьезно.

Ух. Последовал осуждающий взгляд. Я виновато отвернулась и поморщилась. Она

была так счастлива услышать о моей новой работе. Теперь все потеряло значение.

— Ты с ума сошла?

— Нет.

— Он причинил тебе боль?

Я украдкой взглянула на нее. Она побледнела, глаза наполнились слезами. Это

разбивало мне сердце.

— Нет, бабуля, он этого не делал, — мягко ответила я.

— У тебя отметины по всему телу, Эмма. Не думай, что я не заметила.

Как, черт возьми, она могла заметить? Я пыталась скрыть их. Хотя они не такие уж

серьезные. Только бледные синяки на плечах и следы укусов на груди и шее. Перед

приездом я замазала их тональным кремом. Может, это чертово освещение сделало их

заметнее?

— Это не… — я сделала паузу, подбирая правильные слова, чтобы не показаться

извращенной девицей. — Он не причинял мне боли, хорошо? Просто поверь мне на слово.

Уточним: он не причинял мне боли с плохими намерениями.

— Просто не понимаю, как такое могло случиться, Эмма.

Отбросив прихватки, она оставила булочки готовиться в духовке, и отошла,

медленно переставляя ноги. Это напомнило мне, насколько слабой она была на самом

деле. Мы сели рядом.

— Разве я не предупреждала тебя об этом мужчине?

— Да, было. Но он не такой, каким ты мне его представила.

— Ты должна уволиться, Эмма. Как можно скорее, пока он не запустил в тебя свои

когти.

Его когти уже были в моем сердце.

— Все не так, как кажется, бабуля.

Она подавила вздох и покачала головой.

— Все дело в его внешности? Я знаю, он великолепен, но это кажущаяся

видимость...

— Нет, это не так. И я узнала кое-что о Джоэле. Помнишь его? Парень, с которым

ты меня познакомила. Он сумасшедший.

Ее темные глаза полезли на лоб.

— Чтооо?

— Да. Он доктор Я-Люблю-Смерть. Бабуля, он говорил о тюрьмах и поездках на

территорию, где умер какой-то зэк. На мой взгляд, иногда у тебя ошибочное представление

о вещах. Теперь я понимаю, что у Бордена есть проблемы, но он хорошо ко мне относится,

и я не стану увольняться с работы только потому, что тебе этого хочется.

Очень трудно убедить ее в этом. Я знала, что у нее добрые намерения, но не была

готова говорить об увольнении. Потому что увольнение означало отказ от Бордена, а я не

могла этого сделать. Я просто надеялась, что она прекратит этот разговор до того, как я

позволю надавить на жалость.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — просто сказала она, но голос выдавал,

насколько ей было страшно.

— Знаю.

Я ее не убедила.

— Твоя мать говорила то же самое о твоем отце, и посмотри, что вышло. Он влез в

ее душу и разорвал на части, пока она не стала настолько запуганной, что убила его.

Мужчины могут открывать самые худшие наши стороны, Эмма.

Я напряглась, словно она ударила меня. Сказать на это было нечего. Я просто

уставилась на нее, выпучив глаза. Она никогда не говорила о своей дочери — моей матери.

Эта тема была негласно похоронена много лет назад.

Бабушка не подходила ко мне в течение следующего часа, пока я была у нее. И едва

сказала хоть слово. Вместо этого она вернулась к приготовлению булочек. Сложив их, она

подала мне контейнер, все время избегая смотреть мне в глаза.

— Я иду спать, — сказала она, слегка погладив меня рукой по щеке, прежде чем

уйти. — Береги себя, Эмма.

Она ушла в свою комнату, а я пересекла короткое расстояние до машины Человека-

усы, ощущая себя полным дерьмом. Не надо было рассказывать ей. Можно было соврать и

сделать вид, что все в порядке. Она бы никогда не узнала про Бордена и никогда не

посмотрела бы на меня с таким разочарованием.

— Вкусно пахнет, — сказал Человек-усы, когда я забралась в машину.

Я подала ему контейнер с булочками.

— Можешь попробовать.

Он жевал их всю дорогу домой, пока я хмуро таращилась в окно. Любой испугался

бы в моем положении, но Борден уничтожил мой страх перед ним, приведя в свой офис.

— Как много женщин ты видел с Борденом? — вслух поинтересовалась я.

Человек-усы замер, не донеся булочку до рта.

— Ни одной.

С отвисшей челюстью я повернулась и посмотрела на него.

— Реально? Вообще ни одной?

— Иногда парни любят снять для него нескольких девчонок, но они остаются в его

компании пару минут, после чего он вышвыривает их.

— Постой, где он это делает?

— В своей квартире. Он и в мыслях не держал заниматься этим на работе, если это

то, о чем ты думаешь. В офисе он всегда занят только делами, его голова постоянно в игре.

На самом деле, женщины для него ничего не значат после… ну…

— После Кейт Девено.

Он мрачно взглянул на меня.

— Совершенно верно.

Мне хотелось выведать больше, но я сдержалась. Было бы неправильно получать

информацию от кого-то другого, а не от самого Бордена.

После этого мы немного поговорили о других вещах. Он проводил меня до

квартиры. Я приняла душ. В этот вечер Борден занимал все мои мысли.

Я съела несколько булочек и попутно позвонила Блайт.

— Жаль, что не могу рассказать ничего хорошего, — сказала она мрачно.

— Что случилось? — спросила я.

— Ну, Дэнни поговаривает о закрытии закусочной. Он ничего не зарабатывает и

погряз в дерьмовой куче долгов. Я начала искать другую работу, но… не знаю, пока

ничего не подвернулось.

— Тесса тоже ищет?

— Да, но ей не срочно. Говорит, ее парень счастлив помочь ей удержаться на плаву,

пока она что-нибудь не подыщет. Откровенно говоря, я сказала, что она не должна

зависеть от парня.

Я нахмурилась.

— Почему? Не все парни чудовища, Блайт.

На том конце возникла пауза, а потом:

— Это правда? Ты раньше стремилась к тому, чтобы быть одной и убеждала всех,

как это здорово. Сейчас твое мнение изменилось? Расскажи, как это случилось.

Мне до зуда хотелось, чтобы она узнала о Бордене. Я нуждалась в дружеском

совете, но по какой-то причине не смогла себя заставить выболтать это.

— Тут нечего рассказывать.

— Угу, — скептически ответила она.

Мы поговорили еще немного, прежде чем ей потребовалось идти. Некоторое время

я лазила по интернету, пытаясь узнать больше о Бордене. Мое тело таяло перед его

фотографиями, и я удивлялась, как, черт возьми, ненависть к этому человеку переросла в