Звёздный Дождь - Наталия Романова

до этого момента, он твёрдо знал, что собирается сделать счастливой Полю, детей их семьи, общих, сводных, будущих – всех без исключения, но прямо сейчас понял, что не просто собирается, а сдохнет, но сделает.

Потому что они – его жизнь, его любовь, его настоящее, прошлое и будущее. Его навечно.

– Так что, бонсай-то ваш вырос? – прокашлявшись, спросил Костас, глотнул пива.

– А, нет, конечно, – махнул рукой друг. – Меня дома чаще нет, чем есть, у Лизки же ничего никогда не росло, не приживалось. Раз в сто лет, но поливать-кормить надо, сдох бонсай.

– Как она, кстати? Почему не привёз? Всё-таки свадьба сестры… Дело ваше, – Костас поднял руки, показывая, что претензий к другу не имеет, в личное лезть не собирается.

Не прилетела жена, значит, не прилетела. Мало ли, какие проблемы у беременной могут быть. Рассказывать об это никто не обязан.

– Да… – Лукьян покосился на Костаса, почесал нос, свёл глаза к переносице, кривляясь, пробурчал что-то невнятное, по типу «пу-пу-пу», выдал: – Развелись мы. Не знаю, как своим сказать. Мать носится с идеей нянчиться с внучком, как курица с яйцом, приданое покупает, имя выбирает.

От неожиданности Костас выронил бутылку. Пока убирал следы аварии, пытался прийти в себя от новости.

– Лизе же рожать скоро, – уселся на своё место Костас.

– В конце ноября.

– Спалился? – тряхнул головой Костас. – На горячем попался?

Лукьян нервно засмеялся, выпил остатки пива из бутылки, показал на пустую, прося принести ещё. Костас зашёл в дом, прислушался к тишине. Поля была чем-то занята на втором этаже, младшие спят, даже Тыковку сумели угомонить, как бы снег сегодня не пошёл.

Вернулся под навес, посмотрел на друга, ожидая. Лукьян неспешно открыл бутылку, сделал глоток, отставил в сторону.

– Она спалилась, – наконец выдал он.

– В каком смысле? – откровенно протупил Костас.

Не то, чтобы в его вселенной женщины не изменяли, но… беременные точно этого не делали.

– В прямом, ребёнок не мой, но это фигня…

– Фигня? – перебил Костас, не веря тому, что слышит. – Подожди, а как узнал, что не твой? Тест делали? Разве до рождения делают тесты ДНК? – как-то не приходило в голову интересоваться данным вопросом.

– Всегда знал, что не мой, – ещё сильнее запутал Лукьян. – Ладно, по порядку.

Посмотрел на ошарашенного друга, у которого на лице, видимо, читалось столько вопросов, что отвечать на каждый – зима начнётся и завершится, причём в Норильске, не на Кубани.

– Я бесплодный, – развёл огромными руками Лукьян. – В том смысле, что по-мужски всё работает как надо, – будто всем известной репутации было мало для подтверждения, что там «всё работает как надо», – но детей я иметь не могу. Был шанс лет восемь назад, или девять уже прошло. Предложили лечение, сперму заморозить, как это называется-то… криоконсервация, во. Мы с Лизком подумали-подумали и плюнули. Мне дети никогда интересны не были, Лиза из такой среды, что думать о потомстве не хотела, всё детство между интернатом и матерью-алкоголичкой, расстройство привязанности, в общем. Жили себе, не тужили, она девка с шибанцой, врачи говорили – истерический невроз, но мне нормально – не заскучаешь, – неопределённо хмыкнул. – И тут заявляет, мол, Лукьян, я беременная, представляешь, радость какая. Чудо произошло! Пришлось прижать, вытащить правду. Говорит, дура была, не понимала ничего, сейчас повзрослела, поумнела, хочу ребёнка – не могу. Нашла рыжего, на меня похожего, ну и… чтоб похож был.

Костас глянул на друга. Найти второго такого – задачка с тремя звёздочками, не меньше.

– В общем, посидел я, почесал яйца и махнул рукой. Пусть рожает. Косяк мой? Мой. Бесплодный я, лечиться не стал тоже я, запустил ситуацию. Чего теперь Лизке страдать? Ну и ребёнок вроде как есть уже… развивается в животе, руки у него, ноги, сердце.

– Просто принял чужого ребёнка? – нахмурился Костас.

В это время на пороге появилась заспанная Тыковка в короткой пижамке, с взъерошенными, торчащими волосами, прижимая к боку плюшевую морковку – фаворитку на данный момент среди игрушек. Прошлёпала босиком Костасу на руки, тот подхватил малышку, стараясь дышать в сторону, понёс домой, к маме, позволяя доверчиво обхватить себя тёплым ручонкам, носу-кнопке уткнуться в шею.

– Ты-то принял чужого, – ответил Лукьян, когда Костас вернулся.

– Сравнил, – недоумённо качнул головой Костас. – Разные случаи. Одно дело, когда встречаешь женщину с ребёнком, другое, когда твоя женщина беременеет от какого-то рыжего.

– Так-то, да, – согласился Лукьян, – только не мне, знаешь, о нравственности Лизки рассуждать, камень в неё бросать. Если бы я мог залететь, уже бы пяток внебрачных родил, – выразительно повёл бровями, намекая на количество баб, под ним побывавших. – И потом, ты своих можешь родить, и рожаешь, у меня же нет такой возможности во-об-ще, – подчеркнул он интонационно. – Поэтому махнул рукой – пусть рожает. Решил, привыкну. Котёнка берёшь и то привыкаешь, здесь же ребёнок… и как-то даже привык уже. Ждал, когда родится, статьи читал про беременность и роды, на УЗИ ходил, коляску присматривал. Лизке-то лишь бы дорого-богато, чтоб соседки сдохли от зависти, а нужно, чтобы удобная, проходимая, тёплая, с нашим-то климатом.

– Ну и зачем разводиться тогда? – не понял Костас.

Выбора друга он тоже не понимал, но ведь и в шкуре его не был. У него двое своих, единокровных детей, будет третий, приёмная Соня, может, и за пятым сходят, не загадывал. Представить ситуацию, при которой он лишён едва ли не базовой своей потребности – иметь детей, – попросту не мог.

Не укладывалось в голове, не утрамбовывалось.

– А вот здесь начинается самое интересное. Мастер один знакомый, мужик толковый, не брехливый, открыл мне глаза на того рыжего, на меня похожего. Года два у них уже любовь-морковь на виду всего честного народа, и хрен бы с ним, хотя… ни хрена себе, – развёл руками, выпучив глаза. – Она ему квартиру на мои деньги снимала, чтобы в общаге с другими вахтовиками жить не приходилось. Его кормила, семью его кормила, жену, детей, маме регулярно переводы делала. У меня под носом всё это проворачивала, а я ни сном ни духом!

Костас от неожиданности присвистнул.

Вот это кандибобер у бобра на голове…

Вернее, лосиные раскидистые рога у таймырского медведя.

– Ребёнка чужого – окей, ладно. Но на свои же деньги содержать… любовника собственной жены и весь его колхоз – увольте. В общем, развелись мы. Теперь матери нужно сказать, что не будет у неё внучка от сына… – завершил Лукьян, отпивая глоток.

– Дела, – протянул Костас. – Слушай, разве разводят, если жена беременная?

– Разводят, по обоюдному.

– И Лизок согласилась? – опешил Костас.

Жену друга, теперь уже бывшую жену, Костас знал плохо, но и