Жаворонок Теклы (СИ) - Людмила Семенова

— Ну, у меня есть источники, — невозмутимо ответила Налия и, воспользовавшись его заминкой, вошла внутрь. — И кто же ест блины в одиночестве? Это даже как-то неприлично! Тебе как больше нравится? У меня тут все с собой: и икра, и рыба, и варенье — я сразу два захватила, вишневое и яблочное…

— Яблочное варенье в Африке? — удивился Айвар, даже забыв о странности ее визита. — Этого я точно тут давно не пробовал! От тебя скорее стоило ожидать какого-нибудь дуриана или драконьего глаза.

Девушка, распаковывая продукты, засмеялась:

— Скажешь тоже, Айвар! Ты просто не видел, как на это варенье набрасываются ребята из подшефных школ. Они его называют «золотым». Вот я специально для них его и привожу из России. На всякие драконьи глаза они, может быть, и смотреть не станут!

За разговорами Айвар и не заметил, как Налия умело напекла блинов на электроплитке и накрыла маленький столик. Его жилье показалось ей очень уютным, хоть и скромным. Квартира располагалась на последнем этаже довольно высокого для Аддис-Абебы бетонного здания и состояла из крошечной кухни и комнатки мансардного типа. Под скошенным потолком было большое окно, из которого виднелась одна из самых оживленных улиц, и по ней сновали машины, а вдалеке сияли огни гостиниц и купола церквей.

С собой, как выяснилось, Налия принесла еще и пару расписных бокалов в подарок и поставила их на стол, который выглядел уже совсем по-праздничному.

— У меня здесь только сок и медовая вода, — заметил Айвар, доставая бутылки. — И все-таки объясни, Налия, почему именно блины? Если это предел твоих кулинарных способностей, то проще было бы заказать еду из ресторана.

Он не намеревался ее задеть: в Эфиопии у зажиточных горожан было принято иметь прислугу и молодые женщины в таких семьях часто вообще не умели готовить. Однако Налия с пониманием кивнула и заявила:

— Тут ты ошибаешься, Айвар: меня мать с детства приучала к самостоятельности. Я потом сама их с отцом встречала с работы к ужину: и картошку с курицей жарила, и оладьи пекла. Мама часто говорила, что когда-нибудь это может пригодиться, и оказалась права. Она ведь родилась в простой семье и тоже все умеет делать сама. А папа по выходным, если был дома, сам готовил кытфо. Он считает, что только мужчина способен порубить и поперчить сырое мясо так, чтобы оно не превратилось в нечто склизкое и сохранило «живой вкус».

Блины действительно удались прекрасно: пышные, румяные и с ажурной каймой по кругу. Айвар вдоволь наелся и с улыбкой посмотрел на девушку, которая все больше его удивляла. Она тоже вдохновенно его рассматривала, хотя выглядел он сейчас по-домашнему — у себя Айвар обычно носил свободную льняную рубашку этнического кроя на шнуровке и длинные бриджи. Но эта легкая простая одежда прекрасно подчеркивала его крепкое телосложение.

— А у тебя, как я вижу, нет водопровода? — спросила Налия.

— Верно, все по старинке: воду приходится носить со двора, но она по крайней мере приемлемого качества. Вот здесь у меня всегда есть запас.

Он кивнул в сторону большого чана, который стоял в углу кухни.

— Принесешь еще на всякий случай? — сказала девушка, вставая и собирая посуду.

Айвар немного помедлил, взял пару канистр и пошел вниз. Когда он вернулся, Налия уже лежала в постели, укрытая тонкой простыней, и Айвар заметил, что на ее лице и волосах остались капли воды.

— Тебя долго пришлось ждать, — сказала Налия и протянула ему навстречу руки.

Он быстро и безмолвно направился к ней, одновременно управляясь со шнуровкой и поясом штанов. В нем снова закипела нежность вместе со сладкой, азартной злостью, и именно этого, как он чувствовал, та и добивалась. Налия стянула с Айвара трусы и торжествующе вскинула вверх ноги, обвивая его талию, вовлекая в самый приятный и желанный плен. Он легко, почти без подготовки проник внутрь и начал плавные движения, обещающие яркую кульминацию, — Налия отговорила его от барьерной контрацепции, убедив, что предохраняется сама. Было невероятно жарко от общего дыхания, скользко от смешавшегося пота, их кофейная кожа маслянисто блестела в отблесках лампы. Слушая учащенное биение сердец, ласкаясь одинаково пухлыми губами, соприкасаясь одинаково белыми ладонями и ступнями, они будто объединялись в невероятно красивом африканском ритуале. «Какая же она родная, — вдруг подумал Айвар. — Как же это все правильно…»

В этот раз Айвар задремал, когда они наконец оторвались друг от друга, и когда он открыл глаза, прошло больше двух часов и за окном уже совсем стемнело. Глянув на спящую рядом девушку, он приподнял простыню и залюбовался красотой ее обнаженного тела, сильного, гибкого и удивительно грациозного. Айвар не сдержался и стал целовать ее шею, плечи и проступающий позвоночник.

— Отстань, Айвар, я хочу спать, — лениво промолвила Налия и перетянула простыню на себя.

— Тебе даже не обязательно для этого просыпаться, я и так справлюсь, — заметил молодой человек, который сильно раззадорился этим протестом после того, как легко и бесцеремонно она освоила его дом и постель.

— А это уже будет насилие над бесчувственным телом, — усмехнулась девушка и снова прикрыла глаза.

Тут уж Айвар не утерпел, быстро повернул ее на живот и накрыл своим телом, не давая никакой возможности двигаться. Впрочем, Налия и не сопротивлялась. Несколько легких непристойностей, которые она изрекла в его адрес, были скорее из-за избытка чувств, чем от возмущения.

— Ничего, зато утром тебя самого можно будет брать тепленьким, — мстительно сказала девушка, когда Айвар умиротворенно откинулся на спину.

— Ну ты и Мессалина! — отозвался парень, выразительно поглядев на нее. — Только имей в виду, что потом мне надо будет к ребятам, у нас тренировки. Подводить их из-за своих любовных игрищ я не собираюсь.

К этому Налия отнеслась с пониманием, и так между ними начались отношения, которые не стоило называть романом — все-таки от этого слова веяло легкостью и мимолетностью, словно от короткой книги. Каким бы интересным и захватывающим ни был ее сюжет, с последней страницы она уже не могла остаться частью жизни. Здесь же, как чувствовал Айвар, зарождалось нечто совсем другое. По выходным дням они гуляли по цветущим богатым районам и мрачным нищим кварталам, катались на машине по окрестностям. А в будни Налия нередко встречалась с Айваром в обеденное время и они вместе ходили в кафе рядом с больницей, рассказывая друг другу о работе и о жизни. Постепенно она поведала ему все о том, как жила после их расставания.

Слова Налии о том, что она «лежала лицом к стене», вовсе не были преувеличением. Она