Цель (СИ) - Риз Лаванда

 — Так ты всё-таки уверенна, что мы увидели только малую часть твоего любимого Бостона, этой жемчужины в царстве каменных джунглей? — Тит проверил заряд на своей камере. — И как там на счёт мистера Арктика? Что-то ты о нём молчишь.  Сегодня он заскочил весьма задумчивый, заставил себя сквозь зубы со мной поздороваться, переоделся и свалил. Успокой меня, скажи, что у вас всё налаживается или мне придётся убить его с чистой совестью, потому что мне он совершенно не  нравится.

— Не смей его обижать. Я люблю его, и он только притворяется врединой. Сегодня Адам сказал, что испытывает ко мне чувства, что как бы он не пытался освободить от меня свои мысли — он не в состоянии с этим справиться. Только его это страшно пугает. Адам не такой, как большинство мужчин. Он особенный, — взяв Тита под руку, Ева уставшая, но счастливая шла рядом с ним в сторону общественного ботанического сада.

— О, да, он очень особенный, — многозначительно поиграл бровями Тит. — То есть его тянет к тебе со страшной силой, но этот баран артачится, вынося мозг себе, тебе, а заодно и всем окружающим, чтоб не расслаблялись. Он ей видите ли сказал! Хм, и она рада-радёхонька! А то ты этого раньше не понимала, я и то заметил в первую минуту нашей «душевной» встречи в аэропорту. Или только  когда ты поняла, что влюблена в него — резкость и угол твоего зрения заметно расширились? Вы оба с приветом, и поэтому чудесно друг другу подходите. Я одного не понимаю, зачем нужно было разводиться?! Зачем продолжать тянуть «кота за хвост» и ходить кругами? Почему бы вам просто не сойтись и жить себе вместе, любя друг дружку сколько влезет?

— Потому что мы не как все нормальные люди, — Еву мучила невозможность рассказать Титу всю правду про Адама, что существенно облегчило бы его понимание. — Потому что имеется куча нюансов. Нам нужно больше времени вот и всё.

Тит умилял даже когда становился серьёзным, если он вытягивал губы трубочкой, значит он о чём-то усиленно размышлял, о чём-то крайне важном:

— Я поговорю с ним! — заявил он. — Так не годится. Кто-то должен треснуть ему по лбу, … не пугайся, я образно.

— О, это плохая идея, он воспримет тебя в штыки. Адам даже психотерапевта себе подбирал месяцев шесть, он не говорит о личном с посторонними, — но её волнение не играло никакой роли, Ева уже видела, что этого рыжеволосого упрямца ей не остановить.

— Ничего, я попробую, я способный. Так, что мы с тобой посмотрели и что нам там осталось? В музее науки и изящных искусств мы были, в аквариум ходили, Фенуэй парк, Фанел холл. Куда ещё посоветуешь?

— Бостонская гавань, старая северная церковь, музей архитектуры, монумент на холме Банкер-Хилл, — стала перечислять Ева и Тит застонал, театрально закатывая глаза.

Но когда поздно вечером Адам Пирс переступил порог своей квартиры — его там встретил высокий, собранный, с твёрдым намерением парень, отставивший на время своё ирландское чувство юмора.

— Отлично, мне не пришлось ждать тебя до самого утра, — Тит был само достоинство и сдержанность. — Кажется, мы упустили небольшие детали, которые тем не менее, дадут тебе полное представление обо мне. Моё имя Тиббот Кейли Мур. Мне тридцать два года и я преподаю историю философии в Дублинском университете.

— А я то думаю, откуда ж ты умный такой взялся, — протянул Адам, послабляя галстук. — Дружище, ты никак собрался читать мне мораль? — настроение его было хуже некуда, и он всем своим видом показывал, что любой разговор — это лишнее.

— Не смею. Мораль ты должен вынести сам. С твоего позволения предложу тебе чудесный ирландский виски, привёз бутылочку в подарок, и мы с тобой поболтаем, — проговорил Тит, протягивая Адаму стакан. — Вернее, я расскажу тебе одну свою историю. Ева, несмотря на её сложный характер — чудесная девушка…

— Так и знал, что без неё не обошлось, — Адам залпом осушил стакан, наливая себе ещё. — И? — обращённый на собеседника взгляд не сулил ничего хорошего.

— Просто я хочу, чтобы вы были более счастливы, чем я моя, ныне покойная любимая женщина, — глядя на  такую реакцию Адама, Тит принёс ещё одну бутылку. — Ладно, давай напьёмся.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В три часа ночи Ева подскочила, разбуженная телефонным звонком.

— Привеееет, чем занимаааешься, — подозрительно растягивая слова, в трубке раздался голос Адама.

— Чем я занимаюсь в три часа ночи? Нагло сплю! — проворчала Ева, снова кутаясь в одеяло.

— Ты не должна спать, ты должна скуч…скучать по мне, — икнул он, и спросонья Ева наконец сообразила, что он в стельку пьян.

— Да я скучала, скучала и случайно уснула. А вы там с Титом не засиделись случайно?

— Ты знаешь,  он на самом деле клааасссный парень, мы с ним так душевно поггговорили. В чём-то он … конечно прав. Я выслушал его трагичччческую историю, и ещё … я очень рад, что между вами ничего нет…

— Адам, прошу тебя, найди кровать и ложись спать. Я просто в шоке, — пробормотала она, отключаясь на свой страх и риск. — Было-было, но такого Пирса я себе не представляла, — прошептала Ева самой себе. — Тита прибью!

   Ровно через двадцать минут в дверь забарабанили, словно в неё ломились сразу пятеро, но на пороге Ева нашла только еле стоявшего на ногах Адама.

— Чёрт возьми, Адам, — пыхтела Ева, втаскивая его внутрь. — Завтра тебе будет очень стыдно.

— Пф, мне не бывает … стыдно … вообще! Ты сказала найти кровать — я нашел, — возмущенно указал он на её кровать двумя руками. — Ну, я же не могу спать без тебя. Ты моя жена, … семья, … вкусная половинка. Так хорошо … с тобой…

Рухнув на постель, к огромному облегчению Евы — Адам тут же отключился. Ей оставалось невозможное — выдернуть из-под него одеяло.

Утром, когда Ева убегала на работу, потому что из-за горящих сроков она никак не могла остаться — Адам всё ещё спал беспробудным сном. Тот факт, что Адам Пирс, с его жесткими принципами мог позволить себе подобное возлияние — приводил её в недоумение, хотя с другой стороны этот же факт доказывал, что Адам Пирс всё же обычный человек, запутавшийся в бардаке своих мыслей.

    Сидя за своим рабочим столом, яростно кусая карандаш, Ева почувствовала, что на неё кто-то смотрит, тут же поймав взгляд Адама, стоявшего в дверях.

— А кто это у нас такой проснулся! — подтрунивающим тоном протянула Ева, не сдерживая улыбки. — И время ещё не позднее, всего лишь чуть-чуть за полдень.

Но было похоже, что никакой неловкости или смятения он по поводу своей выходки не испытывал. Только хмыкнул, пожимая плечами:

— Пообедаешь со мной? — это было скорее похоже на ультиматум, а не на просьбу. Либо же он точно знал, что она не откажет.

И Ева действительно согласно кивнула головой. Пока они шли через офис, спускались в лифте, затем пересекали главный холл, люди, знающие кто такой Адам Пирс или коллеги Евы, сразу же обращали на них внимание,  отмечая, что эти двое снова вместе. И будто бы этого было мало — Адам вдруг порывисто привлёк её к себе, со страстью собственника целуя её в губы. Поцеловал, взял за руку, и продолжил идти как ни в чём не бывало.

— Ты начинаешь меня удивлять, — тихо прокомментировала этот порыв Ева. — А как же репутация, слухи, грязное бельё и всё такое?

— Плевать уже на репутацию, — нахмурился он. — Выйдешь за меня?

— Что Тит с тобой сделал? Что он тебе такого рассказал? — Ева уже не верила ни своим глазам, ни своим ушам. Уставившись на Адама она уже не знала то ли ей плакать от счастья, то ли прыгать и визжать, то ли начинать бояться ещё больше.

— Это не Тит. … Наверное, я должен попросить иначе?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Самым потрясающим для Евы было то, что при этом с ней разговаривал тот Адам — с мягкой улыбкой, с проникновенным тёплым взглядом, любящий когда-то отец  и муж. Её сердце сделало выбор само — от переполняющих эмоций она расплакалась.

— Прости меня, — прошептал он, прижимая её голову к своей груди. — Со мной не просто. И никогда не будет легко. Но ты нужна мне. Ты.

— Сама не знаю за что я тебя люблю, — успокаиваясь, всхлипнула Ева, целуя его. И снова это был порыв страсти, которому она предалась закрыв глаза.