Ольга Орлова - Стеклянная невеста

Петр Иванович мигом разрушил всю конструкцию:

— Чепуха! Сейчас всех наших по-новому начали таскать к ментам. А уж этих «шестерок» в первую очередь. Да и Варана уже приглашали, теперь за его шушеру принялись. А мотоциклист?.. Да что это тебе в голову лезет? Чтобы Матвей!.. А впрочем, — на миг задумался он, — как я не подумал?.. Может, его тоже вызывали. Я так понимаю, он у них главный подозреваемый. И у нас в «Русалке» его многие хотели бы засадить, да боятся. Неудобная, знаешь, личность. Но это я только тебе, об этом молчок, это чтобы ты выбросила из головы глупости: Матвей тебя будет пугать, как же!..

Я решила, что он прав. Не во всем, разумеется, тем более что тайные истоки моего беспокойства я не могла поведать никому. Что там говорить, я и сама толком не понимала, что меня тревожило. Если бы я боялась за свою жизнь, мне достаточно было бы пожаловаться Графу, чтобы вся его неистовая мощь обрушилась на моих обидчиков. Кроме того, в критический момент я могла бы укрыться за границей под крылышком папы и Закона, который у них там и впрямь иначе как с большой буквы не мыслится. Так что страхи мои, хоть и вполне реальные, были несколько иной природы, только я и сама не могла бы определить: какой?

Когда я подошла к приоткрытой двери нашей костюмерной, меня остановил громкий голос Катьки.

Подслушивать я не собиралась, но говорили обо мне, поэтому я в первое мгновение запнулась, а потом слушать пришлось.

— Светка? Ой, не могу! Только не надо мне мозги пудрить, нашли лапочку! — громко и презрительно говорила Катька. — Такая же, как все, только что гонору больше, тихоня!

— Что ты злобишься? — услышала я примирительный голос. — Ты же сама понимаешь, что Света не виновата, что она мужчинам нравится. Да и с Графом у вас вроде уже было все кончено, когда она пришла сюда.

— Вроде! Вроде у Мавроди. Куда бы он от меня делся, если бы не эта фифочка? Что я, мужиков не знаю? А твоя подруженька еще и кочевряжется, сука! — я тут, мол, ни при чем, не виноватая я, он сам ко мне пристает. А все для чего, чтобы денежки Графа захапать.

Я пожалела, что стала слушать. Знала же, что Катька меня недолюбливает. Да и сама я не испытывала к ней особой симпатии. А вот злоба ее меня неприятно поразила. И тоже не потому, что я о ней не подозревала. Только одно дело подозревать, а другое — услышать вот так, наяву. Не успев обдумать ситуацию, подчиняясь порыву, я вошла в комнату.

Головы девушек повернулись в мою сторону. У большинства на лицах было написано смущение. Катька сидела красная, черные брови нахмурены, глаза жгуче и ярко сверкали. В отличие от других девушек, она еще не начинала переодеваться, только красилась. Заметив меня, она тут же отвернулась. Кое-кто из девушек махнули мне рукой, здороваясь. Верочка улыбнулась. Шурочки в гримерной не было. Я, чувствуя, что все во мне кипит, прошла к своему столу. Хотела сесть, но не выдержала и повернулась к Катьке:

— А я, Катя, все сейчас слышала, что ты тут обо мне говорила.

Катька, продолжая подрисовывать бровь, с издевкой спросила:

— А разве вас в университетах не обучают, что подслушивать некрасиво? Особенно для такой высокоученой дамочки.

— Я случайно услышала.

Катька повернулась ко мне всем телом:

— Знаем мы, как это у вас все случайно получается. Случайно слушаем, случайно мужиков перехватываем, случайно на графские денежки нацеливаемся, потом случайно клуб под себя подгребаем — все у тебя случайно, все у тебя по-тихому, все у тебя исподтишка!..

— Катя! — укоризненно и предостерегающе воскликнула Верочка. — Как ты можешь?!

— Что Катя? Я уже двадцать лет Катя! — закричала она, уже почти не в силах сдерживаться. Она почти задыхалась.

Но и я почувствовала прилив гнева. Редкий случай для меня. Я ощущала себя обиженной, тем более что, несмотря на свою неприязнь к Катьке, я всегда старалась вести себя с ней корректно и ничем не задевать ее. Обидело еще и то, что меня можно было бы подозревать в желании завладеть деньгами Графа. Я никак не думала, что мои отношения с Графом со стороны могут быть истолкованы с такой меркантильной точки зрения. Кроме обиды я чувствовала и удивление. Удивила злоба, которая вдруг прорвалась у Катьки.

— Что ты злишься? — сдерживаясь, сказала я. — Что ты на других свои грехи перекладываешь? Если у тебя ничего не получилось с Графом, то винить надо только себя. С себя спрашивай. У вас было время, и если он охладел к тебе, то я тут при чем? Если у вас что и было, то уже прошло, неужели так трудно понять?

— Ах, она меня еще и убеждает! Она меня за дурочку держит! Мы все здесь дуры необразованные, в лесу родились, пням Богу молились! Одна Светочка наша все понимает, нам может разъяснить, как мужчин на привязи держать!

Катька вскочила со стула, всплеснула руками и в злобном раздражении уставилась на меня. Мне даже показалось, что она сейчас кинется в драку, вцепится в волосы, и все закончится одной из тех безобразнейших сцен, которые и в кино наблюдать неприлично. Девушки, забыв о гриме, повернулись к нам. Некоторые вскочили в испуге: не одна я ощущала, что ситуация может взорваться в любой момент.

— Катенька! — воскликнула Верочка, всплескивая руками. — Успокойся, Света не виновата!

— Молчи, дура! — взвизгнула совсем не помнящая себя Катька. — Еще ты там голос подаешь! Светка, конечно, святая. Она замуж за хозяина хочет. Это мы просто спим с мужиками, а она хочет законно спать. Чтобы не подарками ограничиться, а все захапать! Конечно, не виновата. Это мы виноваты, что до нее до такого не додумались!

— Если хочешь знать, — все еще сдерживаясь, сказала я, — мой отец может хоть десяток таких «Русалок» купить. Мне незачем охотиться за деньгами.

— И здесь она лучше нас! — взвизгнула Катька. — Она деньги презирает! Ей лишний клуб только помешает! От него у нее мигрень начнется. Она у нас от запаха денег заболеет!

— Кто еще заболеть хочет? Что у вас тут за митинг? — раздался вдруг голос Шурочки, который как раз входил в дверь.

Появление Шурочки всех обрадовало. Он своим появлением словно бы разрядил наэлектризованную атмосферу нашей гримерной: послужил громоотводом, принявшим на себя ослабевшие удары наших молний.

— Катенька! А ты почему еще здесь? Ты заболела или нет? Раз отгул взяла, надо ехать домой. Домой, домой, и без разговоров, — замахал он руками. — Завтра чтобы была свеженькой и красивенькой.

Все и впрямь, словно бы получив разрядку, повернулись к своим зеркалам. Катька, едва не топнув ногой, резко повернулась и упала на свой стул. Я посмотрела на часы: до моего выступления было еще время, часа полтора, не меньше. В гримерной оставаться мне было тягостно. Повернувшись, я пошла к выходу, мне захотелось увидеть Графа, как-то успокоиться.