Джоанна Троллоп - Любовь без границ

— Только не трогайте нож… — рассеянно сказала она.

Стулья столкнулись с треском, за которым последовал громкий вопль — Джорджу прищемило пальцы.

— Ай! Ай! Аааааай!!!

В попытке освободить брата Эдвард дернул стул, но вбок, еще и проехавшись им по многострадальной руке. Вопли переросли в пронзительный визг. Спеша к месту происшествия, Джулия услышала шуршание шин по гравию. Слава Богу и всем святым, Хью уже дома!

— Кровь! — вопил Джордж.

— Нет, крови нет. Твои бедные пальчики всего лишь ушиблены. Будут синяки, но мы их помажем, и все пройдет. Идем, подставишь руку под воду.

— Я не виноват! Не виноват! — завывал Эдвард.

— Конечно, милый. Это вышло случайно.

Задняя дверь медленно отворилась. Все обернулись дружно и с облегчением. На пороге стояли двое: Хью и шофер машины, присланной за ним из Ковентри, — он поддерживал Хью под мышки, как инвалида. Не успела Джулия испугаться, как ей стало ясно, что Хью всего лишь мертвецки пьян.

Глава 12

— Ох, ради Бога, тише! — простонал Бенджи и схватился за голову.

— Ну а теперь что?

Привязанность, которую Кейт чувствовала к шеф-повару, была щедро сдобрена раздражением. При всех своих недостатках это было милое великовозрастное дитя, однако порой недостатки перевешивали настолько, что хотелось задать дитяти порку.

— Что, что! Двухдневный запой, вот что.

— Как, опять?! Болван! Ты никогда ничему не научишься.

— Вчера был мой день рождения. А ты даже и не вспомнила.

— Как я могла вспомнить, если не знаю, когда он? Между прочим, это тебя не извиняет. Напиваться на собственный день рождения — дурной тон.

— С каких пор? Лично я всегда напиваюсь на свои дни рождения.

— Тем более болван!

Мутный взгляд Бенджи ушел в сторону, в пространство кухни, и постепенно прояснился.

— «Ерши»… — мечтательно протянул он, — «Ерши из текилы»…

— Что?

— Знаешь, что такое «ерш»? Когда смешивают неподходящее пойло. Надо разбавить текилу лимонадом, хорошо потрясти и опрокинуть внутрь, пока играет.

— Что?

— Пока пузырьки не вышли, тупица! Я вылакал десятки таких «ершей». Десятки, десятки и десятки! — Взгляд вернулся к Кейт, стремительно затуманиваясь опять. — К ним так легко пристраститься… ты бы тоже пристрастилась.

— А что, это настолько вкусно?

— Откуда мне знать? Думаешь, я что-нибудь помню? — Бенджи помотал головой, разгоняя дурман похмелья. — Эй, ты что-то неважно выглядишь! Неприятности?

Кейт как раз начала наполнять перцемолку. Рука у нее дернулась, и круглые разноцветные зернышки запрыгали со стола на пол.

— Да все нормально. Я просто не выспалась.

— Хахаль замучил любовью? — заинтересовался Бенджи.

— Нет, — ответила Кейт, хотя отчасти это было верно.

Марк с примерным усердием строил из себя униженного и оскорбленного: то дулся и едва цедил слова, то был даже слишком многословен, обличая ее за неспособность принадлежать ему безраздельно, телом и душой. Он не мог ни понять, ни принять того, что занимает в ее жизни второстепенное место — после Джосс.

— Вообще-то хахаль немного достает, — сказала Кейт, — но это причина не из тех, по которой теряют сон…

Тут она запнулась. Стоило ли посвящать Бенджи в ситуацию с Джосс, тем более Бенджи похмельного? О семейной жизни он знал не больше, чем о жизни на Марсе. С другой стороны, надо же с кем-то делиться! Как человек посторонний, Бенджи был наилучшей кандидатурой в исповедники, намного лучше, чем, скажем, подруга и соратница с чисто мужским подходом. Тогда, в кино, Кейт совершила ошибку, попытавшись поделиться с Хелен, которая тут же закусила удила. «Если не можешь заполучить Джосс по-хорошему, обратись в органы социального обеспечения! Прямо завтра и обратись. А чего тянуть волынку? Нет, я просто отказываюсь тебя понимать! Ты хотела независимости, но упорно остаешься во всем ото всех зависимой!» Кейт начала объяснять, что справедливости ради нужно принять в расчет и желания самой Джосс, что отсутствие всякого контакта с виллой Ричмонд и Джеймсом (как до этого дошло, она и сама не понимала) сильно усложняет картину, но это только раззадорило Хелен. Наверное, она была права, обвиняя Кейт в бесхребетности, но не каждый умеет диктовать людям свои условия, а если и умеет, его совсем не обязательно послушают. Спор ничем не кончился, и они с Хелен расстались еще не врагами, но уже, похоже, и не друзьями…

— Я предложила дочери перебираться ко мне, — сказала Кейт Бенджи, — а она наотрез отказалась.

Шеф-повар издал продолжительный присвист сквозь щербину в зубе. Он задумался, забыв про похмелье, чисто автоматически аранжируя на столе свои ножи, разделочные доски и баночки со специями.

— В смысле она все еще у Джеймса?

— Да, и я думаю… — Кейт помедлила и печально добавила: — Думаю, ей там нравится, даже очень.

— А сколько ей?

— Четырнадцать.

— Нравится, как же! — хмыкнул Бенджи. — В таком возрасте еще не имеют предпочтений, зато любят щелкать родителей по носу, как только представится случай. Клянусь, она хочет, чтобы ты за ней побегала!

— Джеймс к ней очень добр.

— Но ведь он старый!

— Что ты! — не задумываясь запротестовала Кейт. — Какой же он старый? Вовсе нет.

— Ладно тебе, я же его видел. — Бенджи бешено заработал ножом, что-то измельчая. — Весь седой.

— Ну и что? Джосс знает его с шести лет.

— А тебя она знает с самого рождения. Поверь, Кейт, твоя дочь просто хочет побыть пупом земли. Уж я-то знаю, сам по молодости любил изводить свою мамочку. Теперь ее нет, и мне стыдно, но будь она жива до сих пор, я бы изводил ее и теперь. Хочешь, чтобы было по-твоему — разоблачи эту игру. — Смахнув нарезанное в миску, Бенджи повернулся к Кейт. — Вот что я думаю, моя хорошая. Чем сидеть и ждать у моря погоды, отправляйся туда и выясни отношения с ними обоими, лицом к лицу. Ни один подросток не признает этого, но мать нужна каждому как воздух.

Свет майского дня лился на сад Черч-Коттеджа, как Божья благодать. Клумбы радовали глаз яркостью красок. Среди пестрого ковра первоцветов гордо высились тюльпаны и смешно топорщились веточки розмарина. Джулия устроила цветник с присущим ей старанием, руководствуясь лучшими книгами по теме. «Это будет нечто среднее между строгостью и буйством», — говорила она. Хью кивал, не прислушиваясь. Сам он терпеть не мог копаться в земле и с радостью уступил жене всю инициативу. Чтобы поддразнить ее, он рассуждал примерно так: «К чему столько усилий? Выложить террасу плиткой (чтобы можно было подметать и раз в год мыть), водрузить там пару столиков, чтобы было куда поставить выпивку, и пяток кресел, чтобы было где пристроить задницу — большего мне не нужно».