Джил Гаскойн - Ты в моей власти

– Было бы лучше, если бы ты позвонил.

– Не мучай меня, Рози, – ответил он стонущим голосом. – Я знаю, что поступаю не по правилам, но мне необходимо было с тобой увидеться. – Он последовал за ней на кухню.

– Мы пьем чай, – сказала Розмари. – Хочешь чаю?

Он протянул к ней руку.

– Не надо, – быстро проговорила она. – Не сейчас. Сейчас я не могу с тобой разговаривать. У меня гости. Ты можешь либо присоединиться к нам, либо приехать позже. Но мне нужны объяснения.

Некоторое время он молча смотрел ей в лицо, потом сказал:

– Я остаюсь. Принеси мне чашку. А кто у тебя?

– Моя мать.

Она повернулась к буфету, достала чашку – не его чашку, напоминая себе, что с ним надо обращаться как с гостем.

– А-а, это ничего.

– А еще Элла с Джоанной. Это ее подруга.

– Черт…

Розмари быстро взглянула на него.

– Думаю, ты как-нибудь это переживешь. Будешь есть лимонный бисквит?

– Угу.

– В жизни не видала более жуткого чаепития, – рассказывала она Фрэнсис на следующей неделе.

Бетти была от Бена в восторге. Она подставила ему щеку для поцелуя, хлопала ресницами и с удовольствием согласилась выпить шерри. Элла держалась холодно, и по всему было видно, что ее подмывает наговорить ему грубостей. Джоанна становилась все более и более молчаливой, сидела, опустив голову, и каждый раз, когда Бен к ней обращался, отводила взгляд. Поняв, что его обычная манера обращения с женщинами ни на кого из них не действует, он сосредоточил усилия на Бетти. Розмари через силу пыталась оживить то и дело спотыкавшийся разговор и к пяти часам почувствовала, что пора открыть бутылку вина и достать из буфета шерри.

– Я сейчас отвезу бабушку домой, – шепнула ей на ухо Элла, которая помогала готовить напитки.

Розмари мучило желание закурить, и один раз она, спрятавшись за дверью на кухне, так быстро сделала несколько затяжек «Силк Кат», что у нее закружилась голова.

– Но тогда не наливай ей больше одного бокала, – прошептала она в ответ, – а то захочет остаться. – Ладно. Вот блядство! Чаепитие – почище, чем у Кэррола, – шипела Элла, ставя бокалы на поднос. В последнее время Элла никак не могла обходиться без крепких словечек.

Когда Элла с Бетти уехали, Джоанна сразу же исчезла наверху, а Розмари с Беном остались в оранжерее. Розмари закурила сигарету и задумчиво смотрела в окно на удлинявшиеся вечерние тени. Становилось прохладно, и поднявшийся ветер гнул ветки деревьев, к западу, в сторону заходящего солнца.

Бен хмуро потягивал вино.

– Можно мне сесть рядом с тобой? – вдруг спросил он.

Она пожала плечами и повернула к нему голову. Докурив сигарету до конца, немедленно закурила следующую.

– Что произошло? – спросила она, мысленно спрашивая себя, сколько еще он собирается вот так сидеть и молчать.

Теперь Бен плечами пожал.

– Где ты был? – спросила Розмари. – Мне позволено, по крайней мере, задать этот вопрос?

Он шевельнулся.

– Не приставай ко мне, Рози. Мне нужно заниматься делами. А здесь я теряю подвижность – чересчур уютно.

Она с удивлением уставилась на него. Он каким-то образом ухитрился заставить ее почувствовать себя виноватой. В конце концов она выдавила:

– Я говорю не о том. – Она пыталась отыскать в себе признаки гнева, но ничего не чувствовала – только удивление перед лицом такой наглости и ужас от сознания того, что она все равно его хочет. – Ну и что теперь? – спросила она.

– Это зависит от тебя.

– И что же было потом? – спросила по телефону Фрэнсис два дня спустя.

– А ты как думаешь?

Фрэнсис огорченно проговорила:

– Нет, Розмари, только не говори мне, что ты не выгнала его. Пожалуйста, дорогая.

– Я приняла его, но на совсем других условиях, поверь. Он не живет у меня, мы просто встречаемся.

– В постели.

Розмари помедлила.

– Он не ночевал у меня в воскресенье. Дома были Элла с Джоанной. Джо ему не нравится. А вчера он приглашал меня на обед.

– А потом остался у тебя на ночь?

– Да.

Фрэнсис вздохнула.

– Ладно, я сдаюсь. И как ты себя чувствуешь?

– Гораздо лучше. – Розмари повеселела. – Все совсем неплохо. Мне так лучше.

– Нет, радость моя, так лучше ему.

– Фрэнни, он не спит ни с какой другой. Я спросила его, и он ответил «нет». Я сказала ему, что не могу поддерживать отношения с человеком, который спит со всеми подряд.

– Господи, и чем он тебя так прельстил? У него что, самый большой член на свете?

Она не могла никому объяснить, почему не может порвать с Беном. Она знала только, что не в состоянии нормально существовать, если он так или иначе не присутствует в ее жизни.

Элла с Джоанной уехали в понедельник утром – они еще неделю были заняты в Ноттингеме. Но новую работу пока не предлагали ни той, ни другой.

– Со следующего уик-энда ты будешь жить дома? – спросила Розмари, наблюдая за сборами дочери. Элла как попало запихивала вещи в дорожную сумку.

– Да. Ничего, если Джоанна тоже приедет?

Розмари нахмурилась.

– Ты имеешь в виду – будет у нас жить? Все время?

– Нет, ма, только до тех пор, пока мы что-нибудь себе не подыщем.

Розмари немного помолчала, потом вдруг спохватилась – «Какая же я стерва!» – и быстро проговорила:

– О, дорогая, конечно. Только очень тебя прошу – не ссорьтесь с Беном, когда он приезжает.

– Обещаю. – Элла подняла руку. – Клянусь честью. – Она рывком застегнула «молнию» и повесила сумку на плечо. – А знаешь, мне кажется, что ты спятила, – добавила она.

– Возможно, но это только потому, что ты меня никогда прежде такой не видела.

– Это уж точно, ма. – Элла двинулась к двери.

Розмари с ужасом оглядела хаос, оставшийся в комнате, и спросила:

– Ты собираешься все так оставить?

Элла на мгновение оглянулась через плечо, бросив:

– Пусть хоть что-то в нашей жизни останется таким, как обычно.

Розмари понимала, что в ее отношениях с Беном нет никакой определенности, и все время ощущала тревогу, с которой ничего не могла поделать.

На следующей неделе она съездила в Ноттингем и посмотрела дочь в «Макбете». Элла играла леди Макдуф.

– Ты была великолепна, – сказала Розмари после спектакля в баре, перед тем как повезти девушек обедать.

Они просияли.

– Ма, ты заказала номер в отеле? – спросила Элла. Они обедали в китайском ресторане, и Розмари скучала над своим мясом с лапшой. С тех пор как она снова стала курить, у нее почти пропал аппетит.

– Нет, дорогая, я поеду домой. У меня утром дела. Вы приедете в воскресенье?

– Да. – Элла, скосив глаза, бросила на нее изучающий взгляд.

Был четверг и, казалось, прошлый уик-энд, приезд Бена отодвинулись куда-то далеко. За это время Розмари виделась с ним дважды – в понедельник и в среду. Во второй раз он даже не позвонил, а просто приехал, когда по телевизору начинались вечерние новости. У него был такой счастливый вид, он казался таким любящим, что она удержалась от саркастических замечаний относительно визитов без звонка. Их все еще неудержимо тянуло друг к другу, и к утру она заставила себя поверить, что это – единственное, что ей нужно. И не сказала Элле, почему так хочет вернуться в тот же день, не сказала, что надеется увидеть Бена. Но у дома не было его машины, и она вошла в темноту пустого жилища, вновь почувствовав одиночество и злясь на себя за ноющее от разочарования сердце.