Лидия Джойс - Голоса ночи

– Я крайне удивлена, мисс Кроссхем, – честно призналась Мэгги. Циничная оценка Чарлзом своей сестры оказалась абсолютно верной, потому что она без колебаний восприняла сентиментальную историю, рассказанную незнакомкой, хотя едва ли сблизилась бы с молодой женщиной без рассказа о ее прошлом, имей та даже самые безупречные рекомендации. – Я была бы очень рада провести некоторое время в вашей компании… и для меня нет большего удовольствия, чем иметь сестру. – Нет, ей не нужна никакая сестра, потому что дружба Салли для нее была дороже кровного родства.

Мисс Кроссхем подалась вперед и мягко коснулась ее щеки. Хотя Мэгги часто видела проявление излишней нежности среди подруг, принадлежащих к классу мисс Кроссхем, она с трудом удержалась оттого, чтобы не отстраниться.

– Ты можешь называть меня Милли, дорогая сестра Маргарет! Я тотчас все расскажу маме, и она, конечно, напишет нужное письмо сегодня вечером, а завтра ты можешь вложить его в свое. Мы не допустим, чтобы ты отправилась в ссылку из-за того, что тебя постигло несчастье!

– Благодарю, – сказала Мэгги, когда Милли встала. Она почувствовала, что надо сказать еще что-то, и добавила: – Ребенок, дважды лишившийся материнской опеки, не мог даже мечтать о такой доброте в этом мире.

Милли улыбнулась:

– Любая чувствительная женщина могла бы войти в твое положение. До завтра, дорогая!

– До завтра, – ответила ошеломленная Мэгги.

Милли удалилась, несомненно, для того, чтобы найти подруг и пересказать им всю историю, слегка ее приукрасив. Мэгги закрыла за мисс Кроссхем дверь и позвонила в колокольчик. Тотчас появилась Салли из одной из внутренних комнат; лицо ее было напряжено и выражало тревогу.

– Получилось, – просто сказала Мэгги. – Не знаю как, но получилось.

Лицо Салли мгновенно смягчилось, и на нем отразились облегчение и восторг; она крепко обняла подругу. Мэгги ответила ей тем же, благодарная за бурное проявление радости.

Салли начала готовить Мэгги ко сну. Однако когда та переоделась в ночную сорочку и пеньюар и когда ее волосы были расчесаны, Салли тяжело вздохнула и отступила назад, внезапно помрачнев.

– Я не хотела говорить тебе, когда ты так радовалась, – сказала она. – Я уходила на обед с другими слугами, а вернувшись, нашла на кровати это. – Салли с извиняющимся видом полезла в карман и достала свернутый листок бумаги. – Наверное, тебе будет важно это знать…

Мэгги смотрела на плотный кремовый листок бумаги с водяными знаками, чувствуя, как внутри все холодеет. Она развернула листок, и из него выпал локон рыжих волос. Мэгги положила его на ладонь и долго смотрела на него. Фрэнки… Нет, не может быть… Она проглотила подступивший к горлу ком и прочитала письмо.

Прими мои поздравления. Инструкции получишь завтра.

С наилучшими пожеланиями, Дэнни.

Бумага была грубой, но почерк тот же самый, что и в записке, присланной Перл Бланк. Мэгги некоторое время слепо смотрела на письмо, чувствуя спазмы в животе. Потом сжала кулак, как будто могла уничтожить значение написанных слов так же легко, как смять бумагу. Она посмотрела на Салли, которая тоже прочитала письмо через ее плечо.

– Ты можешь сходить в город сегодня вечером? – спросила она.

Салли понимающе кивнула:

– Думаешь, Фрэнки все еще в Саутворке?

– Да. Ты знаешь его любимые места не хуже меня. Я не хочу подвергать тебя опасности, однако дорога туда и обратно займет немало времени, и если Дэнни узнает, что я решила сама покинуть этот дом… – Мэгги не стала продолжать.

– Фрэнки и мой друг тоже, мамуля, – напомнила ей Салли. – Я постараюсь найти его. Если бы я знала, что все это так ужасно…

– Понятно, – прервала ее Мэгги, – Я должна увидеть Чарлза. Необходимо сообщить ему обо всем, пока не поздно. Может быть, Дэнни отпустит Фрэнки, если я не смогу быть полезной ему для реализации его плана.

Мэгги стало не по себе, когда она увидела боль в глазах подруги.

– Желаю удачи, – сказала Салли.

Мэгги едва заметно улыбнулась:

– Надеюсь, все будет хорошо.

Глава 13

– Эджингтон!

Чарлз повернулся и увидел приближающихся Дайнса и Гиффорда с почти одинаковыми ухмылками на лице. Он с трудом подавил желание врезать Гиффорду по его надменной физиономии за то, что тот весь вечер не сводил глаз с Мэгги.

– Твоя уличная девчонка устроила великолепное представление! – воскликнул Гиффорд. Чарлз шел через комнаты нижнего этажа к скрытой лестнице, ведущей в его апартаменты, тогда как гости воспользовались главной лестницей, чтобы подняться на верхние этажи, поэтому никто не мог услышать то, что сказал Гиффорд. – Я сам поддался обману, и если бы не знал, кто она на самом деле, то, наверное, приударил бы за ней. Представляешь? Я, ухаживающий за уличной девчонкой!

Чарлз на мгновение сжал кулаки. Он не хотел говорить о Мэгги с этим человеком.

– Но раз уж тебе известно, кто эта девушка, полагаю, она не должна представлять интереса для тебя.

Гиффорд усмехнулся и небрежно махнул рукой:

– Не беспокойся, старина. Я не собираюсь похищать ее у тебя. Она твоя.

Чарлз не удостоил его ответом.

– Где мисс Хаусер? – спросил он.

– Э-э… в своей комнате, – сказал Дайнс, колеблясь, отчего можно было предположить, что она действительно в комнате, но не обязательно в своей. – Мисс Кроссхем и гости завладели ею именно для того, на что ты надеешься. Судя по их реакции, я уверен, что твоя сестра уже сообщила по крайней мере сестрам Ашуэрт о вашем пари и своих подозрениях относительно мисс Хаусер.

Чарлз пожал плечами, желая прекратить этот разговор:

– Неудивительно. А сейчас, если не возражаешь, я пойду отдыхать. Завтра будет тяжелый день.

Дайнс усмехнулся:

– Да, конечно.

– В таком случае спокойной ночи. – Чарлз отвесил легкий поклон и продолжил путь в свои апартаменты.

Поднявшись по лестнице, он направился в кабинет, чтобы взять книгу счетов, которую хотел просмотреть этим вечером. Однако, войдя в гостиную, остановился, увидев мать, сидевшую возле камина с бокалом бренди в руках.

– Мадам? – обратился он к ней, не зная, что сказать. Он не помнил, чтобы она когда-либо входила в его комнату. По крайней мере в эти апартаменты. Даже его первую настоящую спальню после детской комнаты она посещала чрезвычайно редко.

– Привет, Чарлз, – сказала она хрипловатым голосом, в котором чувствовалась усталость. По необъяснимой причине это напугало его.

– Вы хотите поговорить со мной, мадам? – спросил он, настороженно садясь напротив нее.

– Да, – сказала она, но после этого долго смотрела на свой бокал, вертя его так и эдак в свете свечи. Наконец продолжила: – Мне надо поговорить с тобой, Чарлз. Я знаю, что ты не такой, как твой отец. Я… не ставлю вас на один уровень, хотя ты очень похож на отца. Последнее время я просыпаюсь со злостью на него и не могу смотреть на тебя, хотя знаю, что это несправедливо. Потом я говорю тебе такие вещи, которые намеревалась сказать ему, и у меня все путается в голове.