Барбара Бреттон - А может, в этот раз?

Она была частью этой земли, покрытой красновато-ко­ричневыми невадскими холмами, и частью этого народа. В самых потаенных уголках своего сердца она хранила все, что знала об их мечтах и надеждах. Их кровь текла в ее жилах. Она могла объездить из конца в конец всю землю, но так и не найти людей, которые больше бы любили ее… или места, где была бы более желанна.

– О нас будут болтать всякое, – сказал Джо, кру­жась с ней в танце под луной.

– Мне все равно, – ответила Кристина, положив го­лову ему на плечо. Она чувствовала себя счастливой в объя­тиях Джо, на этом ранчо, в окружении своей семьи и друзей юности. Она знала, что вечно это не продлится, что ка­ким бы сильным ни было волшебство, оно рассеется пе­ред рассветом, но это было уже не важно. Этот момент, это чудо стоило того, чтобы пережить все, что бы ни слу­чилось после.

Кристина не знала, как долго они танцевали. Она не замечала, как бежит время. Ничего не имело значения, кро­ме его сильных рук, громких ударов его сердца, уверенно­сти, что их обоих несет куда-то и она не в состоянии остановить это стремительное движение.

Около полуночи праздник обрел второе дыхание.

Всех позвали домой перекусить горячим бифштексом, яйцами и хлебом домашней выпечки.

– Я не голодна, – сказала Кристина.

– И я не голоден, – сказал Джо.

Обменявшись взглядами, они, не сказав ни слова, поки­нули освещенный фонарями круг во дворе и скрылись в тени. Кристина споткнулась о камень, и Джо подхватил ее, чтобы она не упала. Она всем телом прижалась к нему, впитывая его тепло и его силу, положив руку к нему на грудь.

Из дома до них донесся веселый смех. Луна, скрыв­шись было за небольшим облаком, появилась вновь, зали­вая землю серебристым светом. Они направились к амбару, неясные очертания которого вырисовывались в тени густого кустарника.

– Наконец-то одни, – сказал Джо, когда они вошли в прохладное помещение. Кристина очень хорошо знала эти интонации, и ее охватила невольная дрожь.

– Я не хочу разговаривать, – с трудом выдавила она.

– И я.

Он прижал ее теснее.

Она слилась с ним, прижавшись к нему, целуя его в шею, в лицо, в ухо. Я люблю тебя, думала она. Я никогда не переставала тебя любить, все эти годы. Она хотела сказать ему. Она хотела сбросить последние доспехи, чтобы они с треском упали на пол, так, чтобы он увидел скрытую за ними правду, и кинуть свое сердце к его ногам.

Он убрал ее волосы с лица и прижался лицом к ее шее. Тепло потекло по телу, жар прокатился по рукам, по ногам, по груди и животу. Вот о чем были ее мечты, вот что значит, когда все в тебе живет, каждая клетка, каждый нерв.

Джо давно успел ослабить галстук, и она дрожащими руками стала расстегивать его рубашку. Опустив голову, она вдыхала его запах, пробуя на вкус солоноватую испари­ну. Языком она коснулась его соска, празднуя его ответ, выразившийся в чувственной дрожи. Она стремилась как можно точнее запечатлеть в памяти свои ощущения, чтобы согреваться их теплом тогда, когда опять останется одна.

– Этого мало, – сказал он, расстегивая ее платье.

Она почувствовала, как платье упало на пол. Ночная прохлада заставила ее вздрогнуть, и, пусть на краткий миг, она вернулась к реальности.

– Марина, – простонала она, продираясь сквозь мут­ную дымку желания. – Я не хочу ее обидеть.

– Она не обидится.

– Я хочу верить тебе, Джо. Но это так трудно.

– Я бы рассказал тебе все, если бы мог, но это зависит не от меня. Ты должна…

– Джо, прошу тебя! Не говори…

– Доверься мне, Кристи.

– Это пустые слова, я не хочу их слышать.

– Нет. Не пустые. Не для этого момента. – Он при­тянул ее ближе. – Не со мной.

Он никогда не лгал ей, ни разу за те годы, что они были вместе.

– Доверься мне, – повторил он.

– Я доверяю, – прошептала она. – Это безумие, но я тебе доверяю.

Он поцеловал ее долгим, страстным поцелуем. Они опу­стились на землю, и Кристина вскрикнула, когда древко вил ударило ее по ноге.

– Слишком опасно, – сказала она.

– Теперь все в порядке, – сказал он, отбрасывая вилы в сторону.

– Я не это имела в виду, – сказала она и, махнув рукой в сторону двери, добавила: – Кто-нибудь может войти.

Джо встал на ноги.

– Сеновал? Кристина засмеялась:

– Как тривиально! Ты уморил меня, Джо.

– Вот этого я и хочу, Кристи. Уморить тебя.

Она снова вздрогнула, но на этот раз ее дрожь не имела ничего общего с ночным холодным воздухом. Просто он был мужчиной, а она – женщиной, и сейчас эта истина предстала во всей своей ясности и простоте.

Они полезли по стремянке на сеновал.

– Наконец-то мы одни, – сказала она тихим голосом, в котором едва признала собственный, и торопливо приня­лась снимать с него рубашку. Джо долго возился с застеж­кой ее бюстгальтера. Пуговица с его брюк отлетела и угодила в окно, а одна ее туфля упала вниз и с грохотом ударилась об пол.

– Мы не слишком грациозны, – сказала Кристина.

– Зато полны энтузиазма.

– Я давно не практиковалась.

– Это все равно что кататься на велосипеде.

Оба засмеялись.

Джо был прав, инстинкт – великая сила. Тот самый основной инстинкт, необходимость соединиться с мужчи­ной, которого ты любишь, всегда любила. Кристина косну­лась его пульсирующей плоти, чувствуя заключенную в ней силу и мощь, вздрагивая под его ответными ласками. В их соитии не было ничего романтического: не было нежной музыки и света свечей, не было цветов и нарядной постели. Только они, они двое, обнаженные и жадные, в горячке страсти и печали по тому, что они утратили. Она почув­ствовала боль, но приняла ее с благодарностью, как знак того, что она жива и все еще жаждет чудес, предлагаемых жизнью.

Он заполнил ее собой.

Он вызвал к жизни то, что было спрятано, казалось, в самых глухих уголках души, он вызвал в ней ответную страсть. Они лежали прижавшись друг к другу, и она видела соб­ственное отражение в его глазах, и в этом отражении узнала себя, какой была когда-то, до разлуки с Джо.

– Я чувствую тебе везде, – прошептала она одними губами. – В каждой частичке моего тела.

– Потому что ты принадлежишь мне. – Голос его был низок и сексуален. – И всегда принадлежала.

Он двинулся ей навстречу, вошел внутрь, и она прику­сила нижнюю губу.

– Я сделал тебе больно?

– Немного, – сказала она.

– Ты должна была мне сказать.

– Тогда бы ты остановился, а я этого совсем не хотела.

– Давно у тебя ничего не было, да?

– Очень давно.

– Я рад.

Она улыбнулась:

– И я.

– Я не сплю с Мариной.

– Ты уже говорил мне об этом.

– Я ее не люблю.

– Знаю.