Стань моей - Лора Павлов

Дилан с двумя мешками, направляясь к задней двери. На ходу она бросила мне вымученную улыбку. Я заметил по ее лицу слезы и ту же боль, что и во мне.

Следом спустилась Шарлотта, поставила чемодан и вцепилась в меня в объятиях — крепко, по-семейному. Потом отпустила и выскочила наружу. Виви прошла с коробкой вещей Эшлан, опустила ее на стол и взяла меня за руки. По щекам лились слезы.

— Любовь — это делать лучшее для того, кто тебе дороже всего, как бы ни было больно, — сказала Виви. — Не забудь этого.

Она подхватила коробку и ушла. Навстречу мне, покачиваясь из-за живота, подошла Эверли с ноутбуком Эшлан в руках.

— Ты бы пожертвовал всем, лишь бы она была счастлива? — ее голубые глаза сверкнули, впиваясь в меня.

— Конечно.

— Тогда не вини ее за то, что она делает то же самое, — она чмокнула меня в щеку и тоже ушла.

Я провел руками по волосам и повернулся к Эшлан, вытирая слезы:

— Что сказать девочкам? Мы же семья.

— И ею останемся, — сказала она, приподнялась на носки и легко коснулась моих губ. — Скажи им, что я люблю их настолько, чтобы поступить правильно. И помни: я люблю тебя. Как бы ни было больно. Но жизнь не всегда честная, правда? Мы оба это знаем.

И вот так — она ушла.

Такой боли я не знал никогда.

Но любил ее еще сильнее — за то, что была права.

Она любила нас настолько, чтобы сделать правильный выбор.

Вот что такое любовь. Настоящая.

Любить — значит так глубоко заботиться.

Дверь снова распахнулась и вошел Нико. Клянусь, девчонки еще не успели выехать со двора, а он уже был здесь.

— Ты как? — спросил он, быстро обнял меня и хлопнул по плечу.

Я опустился на стул, закрыл рот ладонями, пытаясь собрать мысли:

— Ни хрена не «как», брат.

Он достал из холодильника две бутылки, в этот момент ввалился Хоук.

— Думал, ты еще в разъездах, — удивился Нико. У Хоука сезон, игры, поездки.

— Нет. Неделю без матчей. Час назад вернулся, буду тренироваться здесь. Эвер хочет быть дома до родов, — он поднял бутылку воды. — Она мне все сказала. Чем помочь?

Нико сделал длинный глоток пива, рыгнул:

— Ситуация — полная жопа. Может, мы мало чем поможем, но мы здесь. Мы с тобой, брат.

— Не верится, что Карла может вот так провернуть всё это дерьмо. Клянусь, ей не нужны девочки. Это месть. Её бесит, что я счастлив с Эшлан. Она всегда была злобной, но сейчас — новый уровень: тащит девчонок в эту мясорубку, а теперь Эшлан взяла и… свалила, — я сжал кулак и со всей силы ударил по столу — парни даже не дернулись.

— Эй. Она не «свалила», — спокойно сказал Хоук, доставая воду. — Она делает для тебя и девочек то, что сейчас лучше. Ты сделал бы то же самое для нее.

— Дай время. Может, всё уляжется, и вернетесь к нормальной жизни, — пожал плечами Нико.

— А если она будет тянуть годы? Я буду прыгать через обручи, доказывая, что я нормальный отец, когда я единственный, кто был с ними всегда? А она — появлялась и исчезала, устраивала хаос? Это как вообще нормально?

— Никто не говорит, что нормально, брат. Но реальность такая: она хочет ударить тебя, и знает, куда бить, — тихо ответил Нико.

— Это же мрак, — сказал Хоук. — Ты её отпустил. Она сама согласилась на единоличную опеку. Ты не давил, не упрекал. И теперь она возвращается и ломает тебе жизнь?

— Не помогаешь, — метнул взгляд Нико. — Никто не спорит, что мрак. Но это происходит. И он обязан сделать всё, чтобы девочки остались в безопасности.

— Черт. Мне надо позвонить маме. Девочки у нее, — я взял телефон и набрал.

— Как ты, родной? — услышал я в трубке.

Знала ли она, что Эшлан ушла?

— Бывало и лучше. Как девочки?

— С ними всё в порядке, — сказала мама тихо. — Эшлан приходила поговорить с ними и объяснить всё, как могла. Было много слёз — у всех троих. Но я уважаю её за то, что она поставила девочек на первое место. Их мать так никогда и не делала. — Голос у неё был сдержанный — явно не хотела, чтобы Пейсли и Хэдли услышали.

Даже после всего, что случилось, я ясно дал понять: никаких плохих слов о Карле при девочках. Она всё ещё их мать. Не я должен портить им образ матери — когда вырастут, пусть сами решают, как к ней относиться. Хотя Пейсли уже сейчас особой нежности к ней не испытывала.

— Она приходила поговорить с ними?

— Да. И со мной тоже. Убедилась, что я помогу тебе с девочками, пока всё это не закончится. Напомнила, что Хэдли идёт в школу после праздников, так что я буду ночевать у вас, когда ты на смене. Не волнуйся, сынок. Мы справимся.

Конечно, Эшлан всё продумала наперёд. Всегда заботилась обо всех. Такова она была и за это я её любил. Ком стоял в горле, и я не знал, как, чёрт возьми, со всем этим справиться.

— Привози девочек домой, — выдавил я. — Я здесь.

— Мы сейчас украшаем печенье, — сказала мама. — Может, привезу их через час? Или пусть останутся у меня на ночь — ты знаешь, мы всегда им рады.

Я понимал, что она просто хотела дать мне время прийти в себя.

— Нет, хочу, чтобы они были дома. Но спасибо. Можно с ними поговорить?

— Конечно. — Она позвала их.

— Привет, папа, — голос Пейсли дрогнул. — Эшлан больше не будет с нами жить.

Я провел рукой по лицу.

— Не сейчас, малыш. Но у нас всё будет хорошо.

— Она тоже так сказала, — прошептала Пейсли. — Надеюсь, она вернётся.

— Я тоже, крошка.

— Мы можем спать с тобой сегодня, папа? — спросила она, а на заднем плане я услышал, как Хэдли зовёт меня.

— Конечно. Скоро увижу вас. Дай трубку сестрёнке.

— Привет, папа, — пропищала Хэдли. — Вуви ушла.

Я глубоко вдохнул. Глаза жгло, слёзы подступали снова.

— Да, малышка. Но у нас всё хорошо. Хочешь спать с папой сегодня?

— Да, — тихо ответила она без радости.

Чёрт, эти две девочки пережили куда больше, чем должны дети в их возрасте. И от этого внутри всё кипело. Карла не чувствовала ни капли вины. И теперь снова возвращалась, чтобы ломать им жизнь.

До чего же эгоистичная сука.

— Ладно, скоро увидимся.

— Люблю тебя, папа.

— И я тебя, малышка. — Я закончил звонок и, прежде чем успел подумать, схватил бутылку и со всей