Заложник зла - Рэйвен Дарк

большая, чтобы быть еще одной из футболок Страйкера, с короткими рукавами. А потом я вижу, что написано на ее лицевой стороне.

Тут есть уменьшенная версия эмблемы Дьявольских Бандитов с названием клуба спереди тем же курсивом, что и на нашивке, которую мужчины носят на своих порезах. Футболка просторная и доходит мне до бедер. По крайней мере, он не заставляет меня носить что-то, что оставляет больше моей кожи открытой. Эта футболка не оставляет мою грудь наполовину вываливающейся из нее, и она не обнажает ту проклятую паутину, которой он пометил меня.

Я провожу расческой по волосам, свирепо думая о том, как Колония отслеживала каждое наше движение, начиная с того, как мы одевались и заканчивая тем, что мы ели. В отличие от того, что Спайдер делает со мной, они выделили определенное количество времени для утренней подготовки к новому дню. В отличие от Его Святого Мира, здесь нет окон, выходящих в каждую комнату в здании клуба, что позволило бы Спайдеру шпионить за мной в любое время. Несмотря на это, его контроль надо мной кажется не менее агрессивным. Меня беспокоит то, что я, вероятно, слишком хорошо осознаю сходство между тем, как он контролирует мою жизнь, и Колонией, из-за наказания, которое он вынес прошлой ночью.

Я раздраженно перекидываю волосы через плечо и чищу зубы, затем спускаюсь вниз.

Бар намного пустее, чем был накануне. Слыша все голоса снаружи, я понимаю почему. Мы скоро уезжаем, и большинство членов Уайт-Спрингс, вероятно, уже там, чтобы проводить нас. Вместо одной из девушек за стойкой стоит пожилой мужчина с окладистой белой бородой. Мне кажется, я слышала, как Спайдер в какой-то момент назвал его Попсом, сделав его владельцем. Увидев меня, он кивает в сторону выхода, как бы говоря: «Он снаружи».

Какое облегчение, что мы возвращаемся в Каспер, особенно когда я вижу, как несколько мужчин, сидящих за столиками и в баре, ухмыляются мне, когда я пробираюсь сквозь них. Я видела половину из них вчера в баре, пока Спайдер… делал то, что он делал со мной. Унижение накатывает на меня при мысли о том, что они видели, в то время как раздражающая боль проникает между моих ног, когда я вспоминаю ощущение кулака Спайдера в моих волосах, его рычание от удовольствия, когда он входил и выходил из моего рта.

Кэп проносится мимо меня, вырывая меня из моих мыслей. Он — единственное дружелюбное лицо, которое я вижу здесь, за исключением того, что, когда я смотрю на него снизу-вверх, он далек от дружелюбия. Он смотрит в мою сторону, как будто хочет увидеть, на кого он наткнулся, его рот хмурится, а затем он проходит через дверь и выходит на улицу.

Мое сердце сильно бьется. Есть только один вариант прочтения выражения его лица — это выражение явного неодобрения.

Вчера я думала, что выражение отвращения, которое я увидела на его лице, было из-за Спайдера. Спайдер потерял свое уважение, но потеряла ли я его тоже? Моя грудь сжимается.

Приближаясь к двери, я больше не даю себе времени подумать об этом, потому что Бен врывается в нее с широкой сияющей улыбкой.

— Привет, Эмма!

Я невольно улыбаюсь и заключаю его в крепкие объятия, пораженная тем, какое утешение нахожу в этом. — Привет, крутой парень.

Его улыбка становится шире, он в восторге от этого прозвища. — Ты пойдешь со мной сегодня навестить мою маму в больнице.

Я расширяю глаза в притворной обиде на его непреклонный тон. Этот парень проводит слишком много времени рядом со Спайдером. И он уже понизил тон альфа-самца.

Выйдя на улицу, на яркий солнечный свет, я оглядываюсь в поисках Кэпа. Мужчины и женщины толпятся, но я нигде его не вижу. Я отбрасываю сжимающее чувство в животе и сосредотачиваюсь на Бене.

— О, точно я? И кто сказал? — я потираю парню спину.

— Я, — Спайдер подходит к нам и нежно берет Бена в свои сильные руки. — Иди сюда, малыш, — он сажает его себе на бедро. Я пристально смотрю на него, в то время как Бен занят, играя с бородой Спайдера и не глядя на меня.

Конечно, я в восторге от того, что иду с Беном. Я обожаю этого малыша, и очевидно, что он хочет, чтобы я была с ним, но мысль о том, что Спайдер решил все за меня, раздражает меня и лишает экскурсию части ее радости. То, что он решил за меня, является неприятным напоминанием о его контроле надо мной. Я не только должна носить то, что он хочет, и есть, когда он мне скажет, но и ходить туда, куда он скажет, в любое время, когда ему захочется.

Я собираюсь бросить Спайдеру какую-нибудь хорошо отточенную фразу, но Бен улыбается мне прежде, чем у меня появляется шанс.

— Я хочу познакомить тебя с моей мамой, — говорит он. — Я спросил его, можешь ли ты пойти. Ты ведь этого хочешь, правда?

О Боже. Как я должна сказать ему «нет»? Спайдер ухмыляется мне, вызывая меня на спор. Заставляя меня быть настолько жестокой, чтобы разбить сердце ребенка.

Я глажу Бена по светлым волосам. — Я бы с удовольствием, милый.

Я имею в виду каждое слово.

Джулс подходит, чтобы обнять Бена в последний раз, говоря ему что-то о том, чтобы вести себя прилично, и что «Рути» собирается забрать его из больницы. Я только наполовину улавливаю слова, потому что Спайдер притягивает меня к себе, заключая в клетку в своих объятиях.

Украдкой взглянув на него, я замечаю, что он не менее сексуален, чем обычно, но он также выглядит усталым, тонкие морщинки прорезали его глаза и щеки. Я хотела бы, чтобы это послужило подтверждением того, что он не спал всю ночь, что он, должно быть, ехал, но это не так. Возможно, ему всю ночь не давала спать какая-нибудь великолепная байкерская девушка.

Я подавляю желание впиться ногтями в его обнаженные руки.

— Значит, вот как все будет? — я бормочу ему в плечо, когда он наклоняется и целует меня в шею, — ты собираешься контролировать все, что я делаю, куда бы я ни пошла?

— Разве ты не хочешь пойти с Беном? — он кусает меня за шею.

— Да. Для Бена, не для тебя, — я вздрагиваю, когда его зубы слегка царапают мою кожу, сильнее, чем в первый раз.

— Прекрати свое нытье, — он