Все наши разницы - Оксана Алексеева

class="p1">– Ты как-то поцеловал Ксению на моих глазах.

– Запомнила? Я польщен. Но здесь-то что ужасного? Я ее и пальцем не трогаю, хотя в клубе и такое простительно.

На фото не трогает. Однако девушка так на него смотрит, как будто ждет чего-то. Я знаю этот взгляд – в последние недели в зеркале такой же вижу. Дима уже с широкой улыбкой поддел:

– Ого, а кто-то разрешал мне встречаться с кем пожелаю. Кто же это был? Ну кто? А если я желаю только с Ксюшей, то можно?

Я побежала ставить чайник, чтобы скрыть легкое смущение. На ходу пробурчала:

– Встречайся ты с кем хочешь. Просто у Ксении вроде бы есть парень – если и он нормально отнесся к вашим танцам, то мне тем более дела нет.

Дима перехватил меня со спины, прижал к себе тесно, коснулся носом макушки.

– Ань, ну ты скажи, если ревнуешь. Окажу психологическую помощь.

– Я? – громко хмыкнула. – Это кто еще ревнует? У кого лицо до неузнаваемости перекосило, когда Богдан меня на дачу пригласил? Ну у кого же?

Он отпустил слишком быстро, я бы еще немного так постояла. И сразу спросил уже куда серьезнее:

– Кто прислал фотки?

– Понятия не имею. Аноним.

Сказав это, я резко обернулась. Уже сама догадалась, в чем главная странность: кому-то понадобилось скинуть их именно мне. С чего вдруг? По спине пробежал холодок, когда я нащупала единственную версию:

– Твой отец следит за тобой? Решил таким образом показать, кто ты есть?

– Нет, – Дима уверенно качнул головой. – Но, кажется, я знаю, кто слил в паблик твои обнимашки с Латовым. Видать, обойдемся без чая. Сейчас я все расскажу, потом буду просить прощения, затем у тебя совсем испортится настроение и ты скажешь уйти. Долго злиться не будешь, конечно, ведь это глупо. Но немного поворчишь, потому что это ты.

Я уже впадала в раздражение:

– Не придумывай за меня, как я буду реагировать! Кто это сделал?

– Наташа Владимирова, – он не тянул с ответом. – Она была в клубе во вторник, они с Полиной вроде с одной гимназии.

Я перебрала в уме имена и быстро вспомнила – эта девушка учится на бухучете вместе с Латовым. Но неприятно мне стало от другого факта – именно это имя и называл Юрий Жуковский.

– Твоя последняя бывшая? С которой на Карибы летал?

– И об этом знаешь? – в его взгляде даже изумления не мелькнуло, он сразу перешел к следующей мысли: – Опережая события, прошу прощения. Мы еще даже не вместе, но тебе уже прилетело от моей бывшей. Не волнуйся, больше она тебя не побеспокоит. Я так объясню, что заикаться начнет. Поэтому не удивляйся, когда она извиняться будет с запинками.

Он протянул ко мне руку, но я отступила и попыталась сосредоточиться:

– Подожди, ничего не понимаю. Ее извинения запоздали, а тот слив был похож на месть. За что она мне мстила в начале сентября? Ведь бежала за нами, фотографировала, выжидала время, чтобы по камерам было не отследить, всю эту чушь сочиняла…

– Еще раз извини, – вкрадчиво повторил он.

– За что? – Я требовательно воззрилась на его лицо.

И вдруг мне показалось, что он волнуется. Скрывает это, но что-то с ним было не так. И с объяснением тянул, хотя основное вроде бы уже открылось.

– Дим? – я упрямо призывала к ответу.

На губах его мелькнула робкая улыбка. Робкая! Значит, и он умеет смущаться, мне просто надо было почти два месяца дожидаться этого чарующего момента? Проговорил тихо и словно с опаской:

– Потому что я расстался с ней в сентябре. Сказал, что проблема во мне, а не в ней – ну, ты знаешь, что принято нести в таких случаях. Но Наташа не отставала. И тогда я заявил, что теперь буду с тобой. Мол, как увидел, с ума сошел, мне уже никто не поможет, беги от меня, Натусик, сама понимаешь, что больше никому, кроме Крамской, такое эгоистичное счастье не светит.

– Чего? – до меня не сразу доходил смысл. – И зачем ты ей это сказал?

Снова длинная пауза.

– Потому что как раз с твоей пары вышел. Ляпнул первое, что в голове в тот момент бултыхалось. Кто ж знал, что так и получится?

Это было одновременно смешно и нелепо:

– Накаркал?

– Предвидел, – поправил он. – Ань, не тупи, пожалуйста, мне и так не по себе.

Но мне, наоборот, приспичило нервно смеяться:

– Да быть не может! Дмитрий Жуковский влюбился с первого взгляда?

– Не преувеличивай. С третьего и захотел. Но, в целом, да. Ань, прекращай это смаковать.

– Не затыкай мне рот! Когда я еще тебя таким уязвимым увижу? – я смеялась громче. – Но мы начали общаться только в ноябре! Что до тех пор делал? Писал романтические стихи и плакал в подушку?

– Аня, остынь уже, а то взорвешься от гордости. Ждал, потому что казалось, что девушка с таким строгим пучком на голове не будет встречаться с каким-то студентом. Решил подождать до сессии, а потом взяться за тебя всерьез. События толкнули к другому сценарию. Как ни странно, спасибо за это Наташе. Если сейчас заржешь, тебе мало не покажется. Я предупредил!

Отскочила от него еще подальше, продолжая наслаждаться моментом:

– Да быть не может!

– А чему ты так радуешься? – поинтересовался он, вскинув бровь. – Вообще-то, сейчас ты хочешь меня до чертиков, хотя я до сих пор твой студент. Ты еще цепляешься за какие-то принципы, но это вопрос нескольких дней. Станешь спорить? Взялся бы за тебя в сентябре, ты к этому времени прямо в универе с визгом бросалась бы мне на шею. Ну и кто тут победитель?

Веселье спало – сделалось обидно. Я насупилась и пошла распечатывать печенье. Цинично как-то прозвучало. И не лишено смысла. Не так уж и долго я трепыхалась, мягко говоря. Хотелось сейчас его выпроводить и немного подумать. Однако я сдержалась – просто не желала в точности следовать его плану, оглашенному всего пять минут назад. Хорошо быть той, кто так сильно нравится Дмитрию Жуковскому. Но надо как-то смириться и с тем фактом, что правила игры задает он.

Глава 19

Через несколько дней я согласилась приехать к Диме. Все же интересно посмотреть, какую квартиру выделил Юрий Владимирович единственному сыну, против которого не прочь повоевать. «Захвачу остатки печенек!» – постаралась сразу поставить границы. «Мы будем отмечать конец зачетной недели печеньками?» – удивился он и добавил: «Только не говори, что преподы не празднуют день освобождения от моей группы». Прочитав, я тихо рассмеялась. Не