Король интриг - Алёна Снатёнкова

всего лишь новая игра. Да-да, та, которую на первом уровне уже пройти сложно, но ты продолжаешь биться чисто из принципа, пуская в ход все возможные коды. А тут как раз удастся послушать мнение другого человека. Пока Анька болеет, мы ведь и не разговаривали толком.

Сев поудобнее и пододвинув к себе тарелку с самым большим куском аппетитного торта, я заговорила. Хотела в двух словах, а получилось в тысячу. Конечно, я промолчала о нашей сделке, испугавшись, что меня тут же в чемодан засунут и в родной город отправят. Поэтому делилась только самым главным. Красивый и популярный парень и маленькая заучка с острым языком. Возможно ли такое, или скоро передо мной появится бородатый мужик с камерой и крикнет: «Ро-зы-ы-ы- грыш».

— Значит, — на секунду задумавшись, начала Оксана Викторовна, — тебя волнует только то, что он, как ты говоришь, кобель?

Я и про кобеля сказала, что ли? Во даю. Не язык, а метла дворника, ей-богу.

— Не кобель. — О-фи-геть, никогда не думала, что буду отрицать это. — Назар общительный.

Угу, общительный кобелина, был, по крайней мере раньше, но маме лучше этого не говорить.

Черт, как всё замороченно. Ребенком быть проще. Тебе сказали: это песок, его лопать нельзя, ты и не лопаешь. А взрослым сложнее, здесь надо думать, почему его лопать нельзя и какие от этого могут быть последствия.

— Дочунь, он тебе нравится?

— Да.

— И ты ведь ему тоже, — улыбается она, гладя меня по руке. — Заметно, он и не скрывает этого или не может скрыть. Твой страх… Никто не знает, что будет дальше. Нет такой таблетки, которая нас в будущее перенесет и покажет места, где мы упадем.

— Значит, я упаду?

— Все мы падаем, а потом поднимаемся и идем дальше. Это я к тому, что нельзя бояться что-то делать. Нужно идти вперед, пробовать, но только голову не терять. Раньше времени не… Понимаешь?

Не поймешь тут, ага, конечно. Да я покраснела вся от этого ее «понимаешь». Не знала, куда смотреть, а куда руки девать.

— Ну, мам…

— Да, я мама. Поэтому и переживаю. А еще скажу, чтобы про друзей не забывала. С Виталиком нужно встретиться и все выяснить. Вы друзья, всю сознательную жизнь общались. Он наломал дров, но его стоит выслушать. Договорились?

— Я подумаю, мамуль.

На вокзал мы ехали с комфортом в машине Назара. Блондин утром еще позвонил и как-то вскользь предложил снова стать таксистом. Может, надеялся, что я откажусь и ему не придется быть личным водителем семьи Немцовых. Но не прокатило. После вечернего разговора с мамой я сама была не прочь, чтобы он появился. Наверно, подсознательно я хотела, чтобы мама еще раз увидела его и еще раз убедилась, что крокодил — парень хороший и беспокоиться за дочь можно чуточку меньше. Или я просто хотела поглазеть на парня, а поездка была отличным поводом. Не знаю, факт в том, что на перроне мы стояли вчетвером.

— Назар, а ты к нам в гости приедешь? — маленький говорун так же, как и вчера, продолжал приставать с вопросами к Суханову.

— Ты меня приглашаешь? — подмигивает он ей, хватая девчушку на руки и тут же морщась от ее радостного визга.

— Приглашаю. Мам, можно же пригласить? — Мама даже согласиться не успевает, как она тут же продолжает: — Я у папы спрошу. Он мне никогда не отказывает.

— Дочь, Назару, наверно, тяжело тебя на руках держать. Иди ко мне.

— МАМА, он же мужчина. Он сильный. Ему не тяжело. Систера, наверно, тягает, а она больше меня.

Эх, не тягает.

Противный голос из динамика сообщает нам, что поезд скоро отправляется.

— Полина, Назар, — обращается к нам мама своим строгим голосом, — вы здесь… аккуратнее. Я на связи, если что. На видеосвязи, буду звонить в любой момент. Приятно было познакомиться.

— И мне, Оксана Викторовна. Не беспокойтесь, мы умные и все понимаем.

— Вот как раз это меня и беспокоит, — и фыркает. — Понимающие они.

— Назар, — обнимает меня сестренка, а сама к парню обращается: — Я скоро обязательно вырасту и приеду сюда. Правда-правда. — А потом на ухо мне шепчет: — Это я специально так сказала, чтобы он меня ждал и никуда от тебя не убегал.

— А почему он должен убежать? — Смеюсь, и черт меня дергает слишком громко спросить. Ведь не подумала, что и сестра на этот же тон перейдет.

— Я слышала, как ты при маме его кобелем назвала. Собачки же бегают, а теперь он не убежит. Будет с тобой.

Мама ахнула, тут же хватая за руку разговорчивую дочь. В то время как я почувствовала взгляд Назара. А самой мне в этот момент хотелось раствориться в воздухе. Открыть в себе талант телепортации и переместиться на какой-нибудь необитаемый остров. Я даже попыталась это сделать, закрыла глаза, напряглась, сморщилась вся, но осталась на том же месте.

— Марусь, вот что ты болтаешь? — шипит мама с красным лицом, ой, наверно, таким же, как и у меня. — Назар, Полина не про тебя говорила. Не слушай эту маленькую врунишку. Да, Маруся?

— Но я слышала, как…

— Ничего ты не слышала. Говори всем «пока», и мы пойдем, а то поезд без нас уедет.

Ой, что-то сейчас мне совсем не хотелось, чтобы они уезжали. Тем более когда Назар так пристально на меня смотрит. Мне даже вздумалось вместе с ними уехать. Запрыгнуть зайцем в купе и на денечек смотаться домой. Даже мама как-то слишком сильно меня приобняла. Поддерживает, наверно. Или за дочь младшую таким образом извиняется.

Посмотрев последний раз на отъезжающий от нас вагон, я все-таки решила взглянуть на парня.

У-у-у.

Лучше бы не смотрела.

— Креветка, серьезно? Ты сказала своей маме, что я кобель? — М-да. Кто-то сейчас лопнет, как мыльный пузырь.

Делаю шаг назад, но крокодил не отстает. Видели танец замерзших бабуинов? Зря не смотрели. Мы старались и зажигали. Я левой ногой отступаю, Назар за мной. Руки так вообще своими жизнями жили. У-у-у. Даже удивительно, что нам никто не крикнул: «Супер. Вы в танцах».

— Назарчик. — Кто заговорил голосом ребенка, который разбил телевизор и теперь пытается доказать родителем, что так даже лучше, тот я.

— Немцова! — А вот рычать совсем необязательно, я и так поняла, что парень немножечко расстроился. Ну, если можно назвать расстройством красные глаза и пар из носа и рта. Хотя на улице зима, мороз, может… — Тебя в детстве пороли?

— А тебя?

Нельзя смеяться, когда жизнь на волоске висит. Разве герои боевиков, когда на мине сидят, ржут, как ненормальные? Нет, они —