Играй в меня (СИ) - Шайлина Ирина

В коридоре мы останавливаемся, я буквально чувствую, как Димка подбирает слова, мрачно усмехаюсь.

— То, что сегодня произошло…между мной и Катей.

— Неважно, — обрываю я, не хочу слушать, забыть хочу на хер. — Если ты её выташишь… тащи.

Капельницу у Кати уже убрали. Мне кажется, что она выглядит лучше, чем каких-то полтора-два часа назад. Чудотворный, сука, Димкин член. Я снова готов скрежетать зубами, но сдерживаюсь — сейчас точно не время. Вот вернусь домой, и перебью, что найду, если осталось ещё что целое…

— Да вы прям лопаетесь от новостей, как я вижу, — улыбается она, а глаза пустые. — Кто-то ещё умер?

— Никто больше не умрёт, — жёстко сказал Дима. — Ты тоже. Не в ближайшие годы точно.

— Весьма самонадеянно.

— Читай.

Я бросил на постель рядом с ней потрепанный конверт, который, прежде чем дойти до адресата прошёл через множество рук. Этим утром его перечитывали несколько раз, наверное, это неверно… Но правильно. Катя просто спрятала бы его, промолчала, и мы ничего бы не узнали.

— Пойдём, — говорит Димка.

Страшно оставлять Катьку одну, уходили в врачу, за ней медсестра присматривала. Но сейчас одиночество ей необходимо, хотя я изо всех напрягаю слух, пытаясь расслышать её шаги, шелест бумаги. В петлю полезть не должна, она же сильная, наша Дюймовочка.

Димка встал возле дверей, прислушиваясь, я сел на кушетку обтянутую дермантином, прислонился затылком к холодной стене, закрыл глаза. Подумал вдруг, а как бы сложилось, если бы я в Катю не втрескался? Жили бы они долго и счастливо, вовремя сделали бы операцию, на рожали детей… никто бы не умер. Хотя идеальнее, если бы Димка её не полюбил, а дальше все то же самое по списку. Реально ли? Нет. Катька, она гибельная. Иначе бы не вышло. Её невозможно не заметить, она особенная… Как не крути, сколько не прикидывал, а все пути ведут сюда, к этой палате, в которой Катя читает сейчас письмо с того света…

— Наверное, прочла, — шепчет Димка. — Сколько время тянуть можно? Каждая минута на счету.

Я встал с кушетки, вместе мы вошли в палату. Катька сидит, письмо на коленях держит. Глаза все такие же пустые, словно и не случилось ничего. Руки не дрожат… словно досуха вычерпалась наша девочка.

— Сейчас медсестра придёт, — торопливо говорю я. Мне кажется, что нужно спешить, торопиться, быстрее, пока она не отошла от шока. — Поможет… подготовить тебя к операции. Ты не завтракала, это прекрасно.

— Но…

— Никаких но, — перебил я, чувствуя, что нужно на неё давить, прогнуть, не дать ускользнуть. — До операции максимум полтора часа. Потом все, поздно. И если тебе станет легче, махожистка моя, то я тебя успокою — вероятность того, что ты загнешься на операционном столе, примерно семьдесят процентов.

Глаза у Катьки такие огромные. Жёлтые совсем, только ободок коричнево-зелёный. Разве бывают такие глаза? Опять сухие, хоть бы поплакала… может проще было бы. Я шагаю к постели, но руку ей подаёт Дима. Она опирается о неё, встаёт, чуть покачиваясь… Я хочу орать, но молчу, снова молчу.

Глава 29

Ляля

Мне так жить хотелось, ты даже не представляешь, как. Но и смерть меня не пугала. Не верилось, что я умру. Кровища кругом, наркота, грязь, а мне не страшно… Я же молодая, я сильная… А теперь страшно, Кать, теперь, когда в моем животе ребенок. И как-то чётко стало пониматься, что вот не такого хотела для меня мама, слава богу не дожила она. И я для своего мальчика такого не хочу… Я говорю себе, что больше никаких наркотиков. Я не дура, я же понимаю, что для маленького это куда вреднее, чем для меня. Я люблю его, Катя, своего мальчика! Но боже, какая я слабая… Я терплю, долго терплю, до предела, а потом просто срываюсь, и снова, снова… Я устала видеть в твоих глазах жалость.

Я не тешу себя мыслью, что все у нас получится. Что я украду эти деньги, что мы с тобой убежим, унесем в моем животе Левку… что-нибудь сломается, всегда ломается, жизнь такая не надежная. Я буду готовиться так, как сумею. Я наняла юриста, забавно, да, Лялька и настоящий юрист? Только улыбаться совсем не тянет.

Я не хотела тебя любить, тогда, раньше. Ты украла у меня Сеньку. Причём он и не нужен тебе был… ты словно пса бездомного трепала его по щеке, а он светился от счастья… Ненавижу. Нет, не тебя. Судьбу может, суку, что все так устроила. Что ходим мы все, любовью не счастливые, а отравленные. Зачем вообще любить, не понимаю… зачем так устроено? Я люблю Сеньку, Сенька любит тебя, ты любишь Димку… что за чехарда такая? Дурость и глупость. Неужели нельзя было устроить, чтобы каждой твари по паре?

Я хотела тебя ненавидеть. Честно. У меня даже получалось… но тебя невозможно не любить, какая-то ты Катька… роковая. Забавно? В тебя тянет, и невозможно этому противостоять. Да и подумать, на что я жалуюсь? Совсем недавно у меня не было никого… теперь мы лежим с тобой вместе, в одной кровати, и даже под одним одеялом… меня трясёт от холода, ты обнимаешь, боишься меня оставить — у меня ломка. Твоя рука на моем животе, в нем барахтается Левка. И все так ненадежно… мне страшно. Моя душа просит счастья, хоть самую капельку, а моё дурацкое тело — дозы.

Сейчас у меня есть ты и Левка. И ломка, которая выворачивает. Я плохо кончу, Кать, чтобы ты не говорила. Я искренне надеюсь, что Левка вырастет на моих руках, но верится в это с трудом.

Я пишу завещание, Кать. Только беда, завещать мне кроме проблем нечего. Я оставлю тебе Левку, я даже фиксировать это документально не буду, я знаю, что ты его не бросишь, ты не такая… Ты лучше, чище меня. Но проблема в том, что и твой срок годности так себе… прости. Поэтому кроме Левки я завещаю тебе себя. Свое тело, свое сердце. Я полностью обследовалась — я здорова. Я даже психологическую экспертизу провела, чтобы моё дурное завещание никто не смог опротестовать.

Только беда в том, что завещать свое сердце определённому человеку я не смогу. Я завещаю всю себя центру трансплантологии, пусть меня разберут на части в самых что ни на есть благотворительных целях. А мой адвокат свяжется с Сенькой. Сразу, у него чёткие распоряжения… Сенька наверняка тобой ещё не переболеет, и я уверена, он выкрутится. Сеньке плевать на закон, ему важна только ты… он придумает что-нибудь.

Если со мной ничего не случится, если я украду эти деньги, мы убежим, я доживу до старости, а отнюдь не умру от гепатита, который я точно рано или поздно поймаю, если не завяжу… Тогда я посмеюсь, обзову себя дурочкой, заберу это письмо у адвоката и сожгу его.

А если нет… возьми моё сердце, пусть живёт в тебе. Оно не чужое тебе. Оно тебя любит… в нем вообще любви много, которую я так и не успела растратить. У нас с тобой одна группа крови. Мы почти ровесницы… В общем бери, мне надоело тебя уговаривать. Я надеюсь, что не опоздаю, что умру… вовремя.

Сейчас я пишу это письмо, пока ты спишь. Солнце уже встаёт, пасмурно на улице, небо затянули тучи… А я так солнца хочу, чтобы сугробы искрили миллионами бриллиантов. Чтобы как в сказке… меня не покидает ощущение, что больше в моей жизни сказок не будет. Ты спишь, а я смотрю на тебя и сердце моё сжимается…. Я снова тебя подведу, Кать. Ты не спала всю ночь, я держалась ради тебя. А сейчас пойду, у меня в ванной спрятана доза… потом лягу спать возле тебя, но ты же догадаешься…. Я слабая, я в сотни раз слабее тебя. Прости меня, Катька.

У меня есть одна просьба. Пусть нелепая… я хочу, чтоб моё сердце нёс Сенька. Когда я уже умру, и его вырежут, если ты читаешь, то наверняка уже вырезали…. Мне сказали, что его смогут удерживать в рабочем состоянии ещё несколько часов, надеюсь, вы успеете… Неважно, все равно мне этого не узнать. Просто пусть его несёт Сеня. Ему же не трудно, в конце концов… Я даже уверена, что и письмо он прочтёт вперёд тебя, а то не дай боже я тебя обижу… Сень, ты же донесешь, правда? И смех и грех, но от этой мысли мне приятно, и даже щекотно где-то внутри… хотя возможно это просто Левка шевелится — тут смеющийся смайлик.