Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

Мими

— Нет, Мирабель, в последний раз тебе говорю, тебе нельзя надеть мои стринги, — прошипела я, запихивая трусики, чулки и бюстгальтеры в переполненный верхний ящик с бельем и закрывая его.

Мирабель не только считает, что mia casa — это sua casa[78], но и что вся моя одежда, украшения, туфли и даже нижнее белье принадлежат ей.

— Но ма-ам, — протянула Мирабель. Она настолько обнаглела, что надела мои трусы вместе с юбкой и топом и стояла перед большим зеркалом, разглядывая свою попу, прикрытую тонкой черной полоской хлопка. Это уж слишком. Я едва могу справиться с собственной сексуальностью, не говоря уже о свидетельствах расцветающей сексуальности дочери.

— Ты и вправду хочешь, чтобы на твой зад любовались все, кому не лень? — рявкнула я, замечая, как соблазнительно выглядит ее попка по сравнению с моей, настолько жалкой, что в те несколько раз, когда я обнажалась перед Саем, я выходила из комнаты задом, словно подданный перед монархом. Пози лежала на полу на спине, с восхищением глядя на Мирабель.

— Мам, — неожиданно спросила она, — а Мирабель будет учиться в университете?

Я не могла отдать должное несвоевременному вопросу дочери прямо сейчас.

— Подожди, Пози, — ответила я. — Может быть, и да, но сейчас мне необходимо разобраться с твоей сестрой.

— Если ты не хочешь, чтобы я носила твои стринги, почему ты держишь их у себя в комоде? — безжалостно спросила она.

— Во-первых, не твое дело, что я храню в комоде; во-вторых, мое белье — это МОЕ белье; и в-третьих, стринги — это негигиенично. — Я не стала вдаваться в детали. Дочь нетерпима ко всему вульгарному и грубому, так что вряд ли она смогла бы оценить информацию, что стринги фактически предоставляют микробам комфортный способ попасть из попы в уязвимое женское местечко.

— Как скаж, — ответила Мирабель, не выглядя убежденной.

— Так что снимай их и надень те, что я купила в «Маркс и Спенсер», — приказала я, стоя возле гардероба в бюстгальтере и трусах. Я пыталась решить, что надеть на соревнования. Важный выбор. С одной стороны, наряд должен быть не менее женственным, чем платье в эдвардианском стиле. С другой стороны, он не должен сковывать движения и мешать моей исторической победе в женских гонках (возрастная категория от шестнадцати до тридцати девяти лет).

Так что я надела белое спортивное хлопковое белье.

Я с интересом смотрела на свое тело. С тех пор как все произошло (не могу заставить себя использовать слово «интрижка») с Саем, я похудела. Не могу отрицать, это неплохо. Может, я испорчена, виновна и у меня разбито сердце, но я вешу меньше девяти стоунов впервые за десять лет.

Я сделала выбор в пользу льняной голубой юбки с подолом по косой из магазина «Мэрилин Мур» в Элджин-крессент и облегающей белой футболки. Пойду с голыми ногами. Я отправилась в ванную, накрасила тушью ресницы и пшикнула на подмышки дезодорантом Ральфа. Хотелось провести весь день в кровати, перечитывая любовный роман и рыдая, но я понимала, что привилегия быть обитательницей сада накладывает определенные обязанности. Я должна участвовать. Все должны участвовать. Это наш долг. Все дети были на улице, готовились к гонкам втроем, вместе с другими ребятишками. Кто-то лазил по деревьям, кто-то играл в футбол. Мужчины с важным видом разминались возле деревьев в слишком длинных носках, новеньких кроссовках, рубашках-поло веселых расцветок и бесформенных шортах.

Патрик рисовал белую линию финиша на траве, в то время как Маргарита готовила стол со сладкими призами и красными, белыми и голубыми розетками за первое, второе и третье места. Я заметила, что содержимое вазочек с призами изменилось, и теперь счастливые победители вместо батончиков «Марса» и конфет получат жевательных вегетарианских мармеладных мишек из «Фреш энд уайлд» или пастилу. Я решила не привлекать внимание детей к этому усовершенствованию.

Я отправилась было к Молтонам, чтобы узнать, не нужно ли помочь (надо было прийти раньше, но Ральф этим утром собирался бесконечно долго), когда заметила, что Мирабель и Пози взяли вязаный пояс, на который я потратила семьдесят пять фунтов в момент затмения разума в бутике на Кенсингтон-Парк-роуд, чтобы связать ноги для гонок, и меня накрыло пеленой ярости.

Я разозлилась больше, чем обычно, впервые с тех пор, как Кон и Гретхен приперли меня к стенке с многозначительным выражением лица в выходные, пока я мыла посуду после воскресного обеда. Они стояли позади меня и очень любезно пригласили нас с Ральфом присоединиться к ним на курсах по улучшению супружеской жизни при церкви Святой Троицы в Бромптоне.

Они сказали, что этот курс — чудесная возможность, мы с Ральфом откроем для себя, что занятие любовью по-христиански — чудесный дар Создателя, а любовь в браке дает самое страстное и веселое выражение человеческой сексуальности, не говоря уже о других преимуществах.

Все было ничего, пока Гретхен не упомянула слово «веселое», чего я просто не смогла вынести. «Веселое?» — повторила я, размышляя, если брошу керамическое блюдо с печеной ветчиной и лапшой в мою невестку, будет ли это расценено как агрессивный поступок.

— Какая чудесная мысль, Гретхен, но Ральф сейчас часто бывает в отъезде… — Я замолчала, и впервые в жизни мне показалось, что мытье посуды — неплохой отвлекающий маневр.

Теперь я бежала к дочерям с криком.

— Мой ремень от Миссиони! — вопила я (хотя вряд ли это был Миссиони — просто похож). — Снимите его! Снимите его немедленно!

Дети остановились, округлив глаза, я схватила их за плечи излишне сурово. Потом опустилась на колени и попыталась развязать узел. У меня не получилось, и я впилась в него зубами.

— Теперь ты все время в плохом настроении, мам, — услышала я тихий, печальный голос Пози.

— Если вы возьмете еще хоть что-нибудь без разрешения, — пробормотала я, впившись зубами в нежное шелково-кашемировое сокровище, — я вас побью.

— Ради Бога, мам, успокойся, — ответила Мирабель, — это всего лишь ремень.

— С нетерпением ждете гонок, да, мамочки? — крикнул Патрик, который с интересом наблюдал за нашим спором. — Надеюсь, подготовили свои доспехи? Думаю в этом году будут жесткие соревнования. Салли Эйвери занималась кикбоксингом и бегом по крайней мере дважды в неделю…

— Ну, от меня вы точно ничего не дождетесь, — сказала Маргарита, убедившись, что каждая розетка на булавке как следует застегнута. — Что касается соревнований, я абсолютно точно вне игры.

Я решила взбодриться. Пози права. Мне не стоит раскисать, особенно сегодня. Это самое ожидаемое событие года, день, когда абсолютно все, даже отшельники-мизантропы, которые не появляются в саду, выйдут на свет божий.