Клер Кальман - Слово на букву «Л»

Когда они остались наедине, Уилл уселся на кровать и приступил к Белле с расспросами, в чем, собственно, дело.

— Теперь я понимаю, откуда у Беллы такое кулинарное изящество! — передразнила она. — Изящество? А куда же подевался нормальный английский язык?

— Чего ты на меня-то злишься? Я — не твоя мать.

— Очень смешно. И я не злюсь.

— Нет, злишься. Я думал, ты сама хотела, чтобы я похвалил ее стряпню. В руководстве по посещению родителей так и написано: «Похвалить стряпню».

Уголки его рта подрагивали, как будто он ожидал, что она сейчас рассмеется вместе с ним.

— Да? Но там не написано: «Сюсюкать с ними до умопомрачения!» Подхалим!

— О, как мило. Я тебя тоже люблю.

— Когда ты здесь, будь на моей стороне, пожалуйста. Больше я тебя ни о чем не прошу.

— На твоей стороне? А я, по-твоему, на чьей? Я просто стараюсь понравиться твоей маме, я, в конце концов, просто вежлив. В гостях так принято. Этот древний обычай, кстати, называется Уметь Ладить с Людьми. Советую и тебе попробовать.

— Ш-ш! Тише. А я, значит, не умею ладить с людьми?

— Ну, по крайней мере, тебе не повредит новая революционная тактика — говорить маме приятные вещи.

Белла со скрипом отодвинула тугой шпингалет и открыла окно.

— Я так и знала, что ты ничего про нее не поймешь.

Он подошел к ней и положил руку ей на плечо, но она лишь стряхнула ее.

— Я понимаю. Она с тобой немного неуклюжа. Как будто ей неловко. Не знаю, почему. Но ты все только усугубляешь, разве ты не видишь? Рядом с тобой она так нервничает, как будто боится, что ты ее ударишь.

— Она нервничает! Ха!

Уилл серьезно кивнул:

— Да, так и есть. Похоже, вы обе застряли в каком-то тупике. Почему бы тебе не сделать первый шаг, как Элен тебе советовала?

— А почему я? Она мне мать, а матери обычно берут такие вещи на себя.

— Что-что? Ну, знаешь, с таким подходом ты далеко не уедешь. Ей-богу, ты как в школе: сэр, она первая начала!

— Но я пытаюсь, — скрестила она руки на груди. — Ты просто не понимаешь, ничего не понимаешь.

— А как мне понять, — в его голосе появились резкие нотки, — когда ты мне ничего не рассказываешь? Ничего не рассказываешь о своих трудностях, страхах. Ты просто меняешь тему разговора и отворачиваешься или отшучиваешься. Вообще-то, ты от всего отшучиваешься. Но, Белла, разве так можно?

Белла хотела было заговорить, возразить, ответить ему такими же горькими словами. Но она не могла проглотить застрявший в горле комок. Сосредоточенно сглатывая, она лишь пыталась хоть немного вздохнуть.

— Нет, так нельзя, Белла, — продолжил Уилл. — Конечно, я многого не знаю, я чужой в твоей семье. Может, это все, черт возьми, и не мое дело.

Если бы она повернулась к нему, отошла от окна, то увидела бы, что он вдруг как-то съежился, уменьшился, словно признавая свое поражение.

— Может, и не твое, — сказала она, глядя прямо перед собой. — И не стоит тебе о нас беспокоиться.

Она услышала, как он глубоко-глубоко вздохнул. Щелкнула закрывшаяся за ним дверь. Она стояла тихо, как на одной из своих картин; облокотившись на оконный переплет, смотрела в сад своей мечты.

Она видит их сквозь спинку скамейки, сколоченную из нескольких досок, — они сидят под миндальным деревцем. С того места, где она лежит, зарывшись в густую высокую траву, ей видны только полоски ткани — это люди на скамейке. Незнакомые, но все же узнаваемые. Папин воскресный пиджак, зеленый и неровный, словно высохший мох, волосы миссис Меллорс, покрашенные в «клубничный блонд», хотя на клубнику они ничуть не похожи. Она всегда уверяет, что не красит волосы, а просто «немного подчеркивает натуральный цвет». До Беллы доносятся обрывки разговора. Его тон то опускается, то внезапно поднимается, как температурный график, который она рисовала в школе.

Неожиданно слова обретают смысл, четкий и резкий под ярким солнцем.

— …Трудности… в общении… — говорит ее мать, — …очень благодарны.

— …образуется, — откликается миссис Меллорс.

Вступает папин голос, низкий и мягкий, но ей из травы ничего, ну совсем ничего не слышно! Раздается громкое — ш-ш! — и наступает молчание. Она падает лицом в пахучую траву, но уже поздно.

— Белла! — голос ее матери звучит настороженно и как будто издалека. — Мы тебя не заметили, дорогая. Не валяйся в мокрой траве. Иди, поздоровайся с миссис Меллорс.

Белла поднимается, запястьем оттирает зеленые коленки и заправляет волосы за уши.

— Для маленьких послушных девочек, которые тихо сидят на скамеечке, у меня есть panettone, — говорит мать, отряхивая ее спереди.

25

В воскресенье к обеду Алессандра уже по-свойски похлопывала Уилла по плечу и смеялась всем его шуткам. Джеральд взял его на экскурсию в сад, после чего объявил, что Уилл «с Беллой справится» и что он «вообще молодец». Говоря это, он смеялся, и Белла подумала, что он, должно быть, шутит. После обеда Уилл обнаружил ее в гостиной. Она читала книгу, сидя в кресле и подобрав под себя ноги.

— Не выйдешь ли ты к нам? — поинтересовался он. — Скоро будет кофе.

— Нет, спасибо.

— Мадам желает, чтобы кофе доставили ей прямо сюда? Делайте заказы, а то официанты скоро уйдут домой. — Он улыбнулся и заглянул ей в лицо.

— Не надо, спасибо.

— Что случилось?

— Ничего. Просто читаю.

— Подумайте только, она читает. Мы проперли через всю страну, а ты прячешься по углам, словно дикий подросток. Ты что, всегда, когда приезжаешь в гости, скрываешься от хозяев?

Белла не отрывалась от книги.

— Это просто невежливо. И по отношению ко мне, и по отношению к твоим родителям. Я приехал сюда только из-за тебя, а ты меня избегаешь.

— Ты, кажется, прекрасно обходишься и без меня.

— Я общаюсь за двоих — за себя и за тебя.

— Можешь не утруждаться. За меня общаться не стоит, они ко мне привыкли. Я ведь нелюдимая, разве моя мать тебе еще не сказала?

— Ну, хватит. Взгляни на меня, пожалуйста.

Белла оторвала взгляд от страницы. Глаза ее смотрели холодно и надменно.

— Ненавижу, когда ты так смотришь.

Она лишь прищурилась:

— Наконец-то ты это сказал.

— Господи, иногда ты просто невыносима. — Он засунул руки глубоко в карманы. — Терпеть не могу, когда ты меня так осаживаешь. Когда от тебя веет таким холодом, я не знаю, как пробиться к тебе!

— Ну, тогда не трать силы.

— В чем дело? В чем? — Уилл снова подошел к ней и положил ладонь на ее волосы.

— Не делай так. Прическу испортишь. — Она тряхнула головой и сбросила его руку.