Барбара Вуд - Улица Райских Дев

Квартира погрузилась в темноту.

Ясмина услышала, что он направляется к двери, и закричала:

– Не оставляй меня, Омар! У нас нет еды! Муж молча повернул ключ в замке.

Ясмина проснулась от стука в дверь и не могла понять, что с ней. Ей хотелось есть, болела голова. Сколько же дней назад запер ее Омар? Ясмина увидела, что она заснула на полу. Она встала, вынула из кровати ребенка, который сразу потянулся к груди. Но ведь у нее пропадет молоко, она уже сутки не ела! Стук возобновился, она подошла к дверям и сказала:

– Заперто. Кто там?

– Отойди! – крикнул Захария и вышиб дверь. За ним ворвались Камилия и Тахья.

– Что с тобой? – закричали девушки.

– Он запер меня, – тусклым голосом отозвалась Ясмина. Тахья обняла ее, утешая, а Камилия, баюкая на руках ребенка, рассказывала:

– Мы звонили тебе без конца. Никто не подходил. Потом пришел Омар и заявил, что ты слишком занята ребенком и не можешь ни позвонить, ни прийти в гости. Я знала, что это ложь!

– Пойдешь с нами, – коротко распорядился Захария. – Одевай ребенка.

Сестры подали Ясмине пальто и завернули ребенка, но в эту минуту вбежал Омар.

– Что это вы здесь делаете? – закричал он.

– Забираем нашу сестру домой, – отрезала Камилия. – И не пытайся нас остановить.

– Моя жена останется здесь! – Омар грубо схватил Ясмину за руку, но в этот момент Камилия стащила со своей ноги туфлю и сильно ударила Омара по голове. Он взвыл и попятился, а они выскочили из квартиры.

В доме на улице Райских Дев начался переполох, женщины в смятении воздевали руки к небу, упрекая Нефиссу, воспитавшую сына буйным и жестоким, кричали: «Адский огонь на его голову!» Плакали дети, плакала измученная Ясмина.

Амира решительно навела порядок – отправила спать детей и подростков, удалила из гостиной взрослых и подсела к Ясмине:

– Тебе надо вернуться домой, внучка, и наладить отношения с мужем. Другого выхода нет.

– Но он ужасно со мной обращается, умма. За что? Как он может?!

Амира откинула волосы со лба Ясмины.

– Он и мальчишкой был необузданным. Отец его был такой же. Может быть, это в крови, не знаю. Но не забывай, что жена должна скрывать семейные неурядицы.

Явился Омар, требуя возвращения Ясмины. Ибрахим провел его в малую гостиную и закрыл дверь. Глядя ему в лицо жестким взглядом, Ибрахим запретил ему впредь запирать жену.

Омар засмеялся:

– Это мое право, дядя. По закону я вправе запереть жену, а она не имеет права убежать от меня. И закон запрещает вмешиваться в отношения между мужем и женой.

Ибрахим ответил ему мертвенным голосом:

– Ты прав, закон не может защитить Ясмину. Но я могу. Если ты ударишь ее, запрешь, будешь угрожать ей, я прокляну тебя, Омар. Ты не будешь больше моим племянником, я выброшу тебя из семьи, ты не будешь Рашидом.

Омар похолодел. Он знал, что Ибрахим как глава рода может сделать это – и даже имя его не будет упоминаться, как имя Фатимы, проклятой Али. Эта женщина перестала существовать – то же грозит и ему.

Дрожа от ярости и страха, Омар ответил сдавленным голосом:

– Хорошо, дядя.

– Я не доверяю тебе, и я буду каждый день звонить Ясмине и каждую неделю приходить к ней. И она будет приходить на улицу Райских Дев, когда захочет. Ты меня понял?

Омар склонил голову:

– Да, дядя…

Сердце Камилии устремилось вслед уходящей Ясмине. Она знала, что после второго ухода от мужа сестра заклеймлена в глазах общества и закона как «нашиз», негодная женщина. «Но ведь мое положение, в сущности, такое же, – подумала вдруг Камилия. – Ясмина заперта в клетке, созданной невежеством и предрассудками, и я тоже». Камилия как будто проснулась от сна, вышла из оцепенения, в котором находилась четыре месяца. Она ринулась за сестрой – нельзя! – повернулась и стремительно побежала к бабушке.

– Можно поговорить с тобой, умма? – Амира сидела перед туалетным столиком, готовясь ко сну.

– Конечно, дитя мое…

– Неужели нельзя помочь Ясмине? Амира вздохнула. Семейные беды!

– Даст Бог, все у них наладится.

– Но почему закон несправедлив к женщине, умма? – продолжала Камилия, садясь на край постели. – Несправедливо, что женщина должна жить в несчастном браке.

– Законы охраняют женщин.

– Разве это так? При всем почтении к вам, умма, я должна возразить. В газетах каждый день помещают статьи о несправедливости, которой подвергаются женщины. Сегодня я читала о молодой женщине, муж которой взял вторую жену и уехал из Египта. Он не собирается возвращаться в Египет и не дает первой жене развод. Она бедствует с ребенком и даже снова выйти замуж не может.

– Единичный случай, – сказала Амира, расчесывая волосы.

– Да нет же, умма. Просто ты не читаешь газет. Вот вчера была заметка: человек умер, и тогда выяснилось, что у него было четыре жены, – он содержал их в разных квартирах. Теперь каждая получит только треть наследства, и ни одной не хватит денег, чтобы вырастить детей.

– Он был плохой человек.

– Так я об этом и говорю, умма! Он был плохой человек, но закон защищал его – он был вправе жениться снова и снова, не сообщая первой жене. Закон несправедлив к женщинам. Он несправедлив к нашей Ясмине. Муж-садист издевается над ней, и никто не может вмешаться.

– С нами Божья милость, – Амира положила гребень и удивленно взглянула на Камилию. – Я никогда не слышала от тебя таких речей, детка. Кто тебя так настроил?

Камилия знала, что это – Дахиба. Она после уроков часто обсуждала с молодой девушкой такие заметки. Но сказать правду она не могла.

– Ты не понимаешь, Лили, ты слишком молода. Человеческие законы зиждятся на Законе Бога, а Бог творит только добро.

– Почему же люди мучаются?

– Ты не имеешь права судить о Законе Бога, – строго сказала Амира.

– Но ведь Закон Повиновения – Божий закон. Умма! Там сказано, что женщину нельзя принуждать к браку, которого она не желает.

– Главное правило – жена должна повиноваться мужу.

– А может быть, не главное? Вот, прочитай… – Камилия взяла с подставки под портретом Али Рашида Коран и раскрыла.

– Прочитать я не могу.

– Принести тебе очки, умма?

– Нет, – Амира отвела глаза. – Я не умею читать. Ошеломленная Камилия положила Коран на место.

– Это моя тайна, мой стыд. Но твой дедушка учил меня Божьему слову, и я знаю Закон Всевышнего.

Помолчав, Камилия сказала:

– Это не стыд, что ты не умеешь читать. Пророк Мухаммед тоже не умел. Но при всем почтении к вам, умма, я думаю, что дедушка Али не о всех законах вам поведал.

– Опомнись, дитя, прочитай молитву! Ты оскорбляешь память своего дедушки.

Глядя в блестящие гневом гордые глаза Амиры, Камилия пожалела о сказанном, но решительно продолжала: