Джулия Куин - Ярче солнца

– Клер?

Девочка очнулась от своих мыслей, подняла голову и сказала:

– Все это время я вела себя очень нелюбезно по отношению к вам.

Элли не знала, что ответить на эту тираду, и промолчала. Клер откашлялась, словно взывая к собственному мужеству. А затем заговорила, чеканя каждое слово:

– Пожар на кухне - моя вина. Я передвинула лоток. Я не собиралась устраивать пожар. Просто хотела, чтобы тосты подгорели и чтобы вы не выглядели слишком умной. Я также испортила жаркое. Я отравила ваш сад. И.., и…

Тут голос Клер прервался, и она отвернула голову.

– И что, Клер? - мягко спросила Элли, уже догадываясь, что скажет девочка, но желая услышать это из ее уст. Более того, Элли полагала, что Клер самой требовалось высказаться.

– Я передвинула кастрюлю с джемом близко к огню, - шепотом сказала Клер. - Я не думала, что кто-нибудь из-за этого пострадает. Прошу вас, поверьте мне. Я только хотела, чтобы джем подгорел, вот и все… Только джем…

Элли судорожно сглотнула. Клер выглядела такой несчастной, измученной и потерянной, что ей захотелось успокоить девочку, хотя именно Клер была виновницей этой страшной боли. Элли кашлянула и сказала:

– Я снова хочу пить. Не могла бы ты…

Ей не понадобилось заканчивать фразу, потому что Клер уже подносила чашку с тепловатым чаем к ее губам. Элли жадно сделала глоток, затем другой. От настойки опия у нее страшно пересохло в горле. Затем она вновь обратила взор на Клер и коротко спросила:

– Но почему?

– Я не могу этого сказать. Просто знайте, что я страшно сожалею обо всем. - Губы Клер задрожали, в глазах появились слезы. - Я знаю, что вела себя безобразно. Но впредь я не сделаю ничего подобного. Обещаю это!

– Клер, - негромко, но твердо заявила Элли. - Я готова принять твои извинения, поскольку верю в их искренность, но я вправе знать причину.

Клер зажмурила глаза:

– Я не хотела, чтобы вы понравились людям. Не хотела, чтобы вам понравилось здесь. Я хотела, чтобы вы ушли.

– Но почему?

– Я не могу об этом сказать! - разрыдалась девочка. - Не могу!

– Клер, ты должна мне сказать!

– Не могу! Это так стыдно!

– Все не так страшно, как ты думаешь, - мягко возразила Элли.

Клер закрыла лицо руками и пробормотала:

– Вы обещаете, что не скажете об этом Чарлзу?

– Клер, он мой муж. Мы поклялись…

– Вы должны пообещать мне!

Клер была на грани истерики. Элли сильно сомневалась, что секрет настолько ужасен, как полагала Клер, но она помнила, как переживают девочки в четырнадцать лет, поэтому сказала:

– Хорошо, Клер, обещаю тебе.

Не глядя Элли в лицо, девочка сказала:

– Я хотела, чтобы он дождался меня. Элли закрыла глаза. Она не подозревала, что Клер втайне влюблена в Чарлза.

– Я всегда хотела выйти за него замуж, - шепотом сказала Клер. - Он мой герой. Он спас нас шесть лет назад… Вы, должно быть, знаете об этом… Бедняжка мама ждала ребенка, а кредиторы забрали у нас все. Чарлз тогда едва знал нашу семью, однако он выплатил отцовские долги и взял нас к себе. И никогда не делал из нас бедных родственников.

– О Клер! Но какой смысл в том, что ты пыталась меня отпугнуть? Ведь мы уже женаты.

– Я слышала, как вы спорили. Я знаю, что вы пока не… - Клер покраснела. - Я не могу это произнести, но знаю, что ваш брак может быть расторгнут.

– Ох, Клер! - вздохнула Элли, слишком озабоченная сложившейся ситуацией, чтобы смущаться из-за того, что знает о том, что их брачные отношения не доведены до логического завершения. - В любом случае Чарлз не мог тебя дожидаться. Ты должна была знать о завещании его отца.

– Да, но он мог расторгнуть брак, и тогда…

– Нет, - перебила ее Элли, - он не может. Мы не можем. Если это случится, он навсегда теряет деньги Чарлз должен был жениться до того, как ему исполнится тридцать лет, и при этом брак не должен быть расторгнут.

– Этого я не знала, - тихо проговорила Клер. Элли вздохнула, озадаченная столь неожиданным оборотом событий. И вдруг до нее дошло то, о чем она только что говорила. Она широко раскрыла глаза:

– Клер, дорогая, а я не пропустила день рождения Чарлза?

– У него день рождения через два дня, - успокоила ее Клер.

И в этот момент раздался громкий стук в дверь.

– Это Чарлз, - в один голос сказали Элли и Клер. При этом Клер добавила:

– Никто другой не стучит так громко.

– Входи! - крикнула Элли и, повернувшись к Клер, зашептала:

– Ты должна сама рассказать ему все. Не надо объяснять почему, но что именно ты сделала - скажи.

Клер выглядела мрачной, но покорной.

– Я знаю.

Чарлз вошел в комнату с серебряным подносом, на котором, кроме чайных принадлежностей, были также бисквиты. Он согнал Клер с кровати и поставил на это место поднос.

– Кузина, ты не нальешь нам чаю? - спросил он. - Он должен уже хорошо настояться. Я специально выждал на лестнице несколько минут, чтобы у вас было больше времени для разговора.

– Это очень любезно с твоей стороны, - отозвалась Элли. - Нам было о чем поговорить.

– Правда? - пробормотал Чарлз. - А со мной поделитесь?

Элли бросила многозначительный взгляд на Клер. На лице Клер появилось паническое выражение, и Элли сказала:

– Все будет хорошо, Клер.

Клер передала чашку и блюдце Чарлзу со словами:

– Это для Элли.

Чарлз принял их и сел рядом с женой.

– Выпей, - сказал он, поднося чашку к ее губам. - Только осторожно, чай горячий.

Элли сделала глоток и зажмурилась от удовольствия.

– Божественно! Какое наслаждение! Чарлз улыбнулся и поцеловал ее в макушку.

– Ну а теперь… - Он выразительно посмотрел на Клер. - О чем тебе нужно было поговорить с Элли? Клер протянула ему чашку и сказала:

– Я должна была извиниться перед ней. Приняв чашку, Чарлз поставил ее на столик рядом с кроватью.

– А в чем дело? - спокойным тоном спросил он, давая Элли возможность сделать еще глоток чая.

Казалось, Клер готова была выскочить из комнаты.

– Скажи ему, - спокойно сказала Элли.

– Элли ошпарилась сегодня по моей вине, - еле слышным голосом произнесла наконец Клер. - Я придвинула кастрюлю к огню, чтобы джем подгорел. Мне в голову не пришло, что при этом раскалятся ручки.

Элли ахнула, увидев, каким суровым, безжалостным стало выражение лица Чарлза. Она предполагала, что он может разозлиться, прийти в ярость и раскричаться, но такая реакция испугала ее.

– Чарлз! - взволнованно окликнула она. - Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Чарлз медленно поставил чашку на блюдце. По его движениям чувствовалось, что он с трудом себя сдерживает.

– Я пытаюсь найти мало-мальски убедительное объяснение тому, почему я не должен сию же минуту отправить тебя в исправительную тюрьму. И более того, - он возвысил голос, - почему не должен убить тебя!