Она мне не сестра - Ася Лавринович

Не могу на него посмотреть, потому что глаза залиты влажной пеленой.

– Да, мне нужно… – Запинаюсь и коротко вздрагиваю. – Игорь, ты что-то хотел?

– Я-я-я… Ну-у-у… Пригласить тебя потанцевать? – выдавливает он, и я все-таки поворачиваю голову, что становится лучшим объяснением, насколько он сейчас не вовремя. – Понял. Извини.

– Ничего.

– Может, тебя проводить?

– Нет, спасибо.

Открываю дверь в дом и с облегчением выдыхаю, оказавшись в безопасном полумраке и тишине. Мама с Виталием, должно быть, еще в ресторане на романтическом ужине в честь праздника. Лола, судя по отсутствию обуви в прихожей, тоже еще не вернулась. Поднимаюсь на второй этаж, игнорируя сладкий запах цветов, среди которых есть и те злополучные тюльпаны. Хорошо, что мы не отнесли их в мою спальню. Не хочу их видеть, даже касаться не хочу.

У ванной комнаты меня встречает Окрошка, и на кошачьей мордочке, кажется, проступает мучительное сочувствие. Я проплакала всю поездку в такси и, вероятно, выгляжу сейчас очень и очень плохо, а чувствую себя еще хуже.

– Ты ведь меня не выдашь? – спрашиваю я, хлюпая носом, и Окрошка тихонько мяукает. – Надеюсь, это – да.

Захожу в ванную и смываю испорченный макияж. Кошка все крутится у моих ног, затем провожает в спальню и послушно ждет, пока я надену теплый костюм и усядусь в кресло перед компьютером.

– Иди сюда, – зову Окрошку, легонько хлопнув себя по бедру.

Она запрыгивает ко мне на колени и сворачивается клубочком, уткнувшись мордочкой в живот. Нежно поглаживаю Окрошку по голове. Она мурчит, а я роняю с ресниц еще пару слезинок.

– Я все сделала правильно. Правильно же, да? – задаю вопрос, ответ на который так и не звучит. Да и от кого я его жду? От кошки?

Включаю неоновую подсветку и компьютер. Монитор загорается, и на чехле телефона, что лежит на столе, поблескивает золотистое сердечко. Срываю его онемевшими пальцами и выбрасываю в урну. Достаю из ящика сухие платочки и вытираю глаза и нос, после протираю стекла очков салфеткой, надеваю наушники и запускаю мессенджер. Может быть, сейчас я и чувствую себя так, словно потеряла что-то важное, но это не будет длиться вечно. В конце концов, у меня еще кое-что осталось…

Жму кнопку вызова, собеседник отвечает почти мгновенно.

– Прости меня, – говорит Лева вместо приветствия.

– И ты меня, – печально произношу я.

– Мир?

– Конечно. Только у меня есть срочная просьба… Можешь кикнуть Вано?

– Он что-то…

– Лев, пожалуйста, не спрашивай пока ничего. Просто убери его, и давай сыграем с нашими ребятами. Я жутко соскучилась.

– Без проблем, – с готовностью отзывается друг.

POV Лола

Мы берем молочные коктейли навынос и отправляемся к кинопаркингу. И хотя печка в салоне работает на полную мощность, я подбираю под себя ноги, а Кирилл накрывает меня своим пуховиком. До начала киносеанса остается несколько минут, и пока Меньшов настраивает нужную волну на радиоприемнике, я молча потягиваю из трубочки коктейль. На удивление, в моей голове нет никаких тревожных мыслей. Нет ни прошлого, ни будущего… Я зависла вне времени на этой забитой машинами парковке.

Кинотеатр находится на возвышенности, и с этого места открывается красивый вид на вечерний город. Внизу по широким проспектам проплывают белые и красные огни автомобилей, вдалеке дымятся трубы. Ярко светят фонари, окна домов, огромные рекламные щиты… Где-то там наша школа. С шумным актовым залом, танцами, смехом, картонными пионами и приглашенным ведущим. А мы, взявшись за руки, сбежали в другую часть города… Перед началом весеннего бала я дала себе обещание, что даже смотреть в сторону Меньшова не буду. Но что-то снова пошло не так.

Когда на огромной белой стене начинается показ старого французского фильма с субтитрами, я быстро перевожу взгляд на Кирилла. Меньшов морщится, а я не сдерживаюсь и негромко смеюсь. Кирилл смотрит на меня и растерянно улыбается.

– Почитать за тебя? – ехидно спрашиваю я.

– Ненавижу субтитры, – ворчит Кирилл. – Не успеваю одновременно читать и воспринимать происходящее. Это издевательство.

И все-таки он тоже берет с передней панели свой коктейль, и мы синхронно откидываемся на спинки кресел. Фильм идет уже несколько минут, но, кажется, ни я, ни Кирилл не захвачены сюжетом. Наша машина стоит посреди десятка других, и в каждой своя маленькая жизнь. Свои проблемы, мысли, переживания. Я вдруг думаю о том, что все присутствующие здесь наверняка любили когда-то или влюблены прямо сейчас. И скольким из них приходилось сталкиваться с предательством? А прощать?..

– Мама постоянно про тебя спрашивает. Ждет в гости, – произносит вдруг Кирилл.

Я отпиваю коктейль и поворачиваю голову к Меньшову:

– Мне будет не хватать наших с ней женских посиделок. Но теперь у меня нет повода бывать у вас.

Кирилл тоже делает глоток, и мы снова смотрим на огромную стену.

– Как твой русский язык? – в свою очередь спрашиваю я, снова отвлекшись от фильма.

После школы мы с Кириллом будем учиться в разных городах. Когда-то мы обсуждали, как нам поддерживать наши отношения на расстоянии. А сейчас получается, что и поддерживать больше нечего.

– Я решил взять еще допы и походить к репетитору до мая.

– Это правильно, – киваю я.

– А у тебя как с поступлением?

– Нужно подтянуть рисунок. Влад помогает мне. У него есть знакомый художник, я показывала ему свои работы. Он сказал, что я отлично владею формой, понимаю законы перспективы, а вот с основами анатомии нужно еще поработать…

Кирилл слушает меня, не перебивая. А потом вдруг задает вопрос, который никак не связан с нашим обучением:

– Лола, ты теперь всегда будешь меня ненавидеть?

Вопрос неожиданный, но вполне логичный. Я и сама уже не раз задумывалась над ним.

– Сначала я думала, что да… Точно, да! Первое время было так тяжело… И казалось, что я не найду в себе силы простить твое предательство. Но все эти дни видела тебя в школе и сейчас понимаю, что тебе тоже несладко. За этот год я успела узнать о тебе почти все. Когда ты злишься, то поджимаешь губы. Когда волнуешься, качаешь ногой… Я вижу твой пустой потухший взгляд и как ты общаешься с парнями. Будто на автомате… Помнишь, когда мы проходили «Преступление и наказание», русичка приводила цитату Ахматовой. Что Достоевский знал много, но не все. Он думал, что если убьешь человека, то станешь Раскольниковым, но мы знаем, что можно убить пять, десять, сто человек и вечером пойти в театр…

Пока я сбивчиво говорю, Кирилл берет мою ладонь, ледяную после стаканчика с молочным коктейлем, и легонько сжимает в своей. Затем подносит