Кровавое королевство - Дж. Дж. МакЭвой

тебе задницу за то, что ты вот так разваливаешься на части, а она даже не мертва, — заявила она, намочила полотенце, а затем выдала ее.

— Тогда почему мне кажется, что она умирает?

— Может быть, потому что ты чувствуешь себя виноватым. Тоже чувство, что было с Седриком, и ты не хочешь чувствовать себя так снова, — ответила она, присаживаясь на корточки рядом со мной. — Ты бы предпочел быть там, на кровати, верно?

Очевидно, все эти консультации по браку не прошли мимо нее.

— Почему ты здесь?

— Потому что мы семья, и потому что я знаю, где найти сердце Мел.

— Что?

Она сунула мне в лицо крошечный флакончик с ополаскивателем для рта. Схватив его, я поднялся с пола и бросил его обратно.

— Ты знаешь, где достать ей сердце?

Она протянула мне полотенце.

— Кора…

— Да, знаю. Так что перестань жалеть себя и пойдем, пока она снова не попыталась нас покинуть.

Взяв у нее салфетку, я вытер лицо, когда она схватила свою сумочку.

— Куда мы идем?

Она не ответила, просто вышла из комнаты. Затем я заметил Мину, склонившуюся над планшетом, которая разговаривала по телефону. Она резко повернула к нам голову и сдвинула очки на нос. Федель стоял рядом с ней, тоже разговаривал по телефону. Они оба посмотрели на нас.

— У нас есть сердце. Займитесь поиском стрелка.

Я не уверен, что это не сон, но ничего не сказал.

— Кора, я не хочу повторяться дважды: куда мы идём?

— В Онкологическое отделение, — заявила она, нажимая кнопку лифта.

КОРА

16:15 ДНЯ

Среди ирландцев ходила шутка, что Каллаханы стали могущественными, продав свои души дьяволу. Независимо от того, родился ли ты в семье Каллахан или попал в семью через брак, цена была одинаковой. Несмотря на то, что это было сказано за кружкой пива, я не думаю, что это была шутка — или, по крайней мере, не для меня. Когда двери лифта открылись, и я снова оказалась в жалком онкологическом отделении, наблюдая, как мимо проходят мужчины, женщины и дети с облысевшими головами, единственными волосами на которых были ресницы. Я заплачу за все дерьмо, которое сделала или сделаю ради этой семьи… когда-нибудь, если не сегодня.

— Палата № 591, — сказала я, следуя за ним, когда он шел, почти бежал, мимо каждой из дверей дальше по коридору. Я ни с кем не встречалась взглядом, просто продолжала идти, пока мы не остановились прямо перед окном, которое позволило нам заглянуть внутрь.

Он задумался, его брови сошлись на переносице.

— Кто это?

— Разве это имеет значение?

Он не ответил, потому что для него это не имело значения, но все еще хотел получить ответ.

— Имани Уилсон, — ответила я, наблюдая, как она спит.

— Твоя кузина, — вспомнил он, наконец встретившись со мной взглядом. — Я думал, Деклан отправил ее в психиатрическую больницу Норт-Маунт после того, как она пыталась…

— Убить меня?

— Да. — Казалось, что это было целую жизнь назад, Имани, ее парень Отис, которого Деклан убил в мою честь — хаос, который был в моей жизни до того, как я вышла замуж за Деклана и поняла, что мир еще более испорчен, чем я думала. — У нее тоже рак яичников… Из-за этого я перевезла ее в эту больницу. Утром она начнет химиотерапию. Если она ее переживет, каждая клетка ее тела будет уничтожена. Врачи говорят, что она абсолютно здорова, за исключением яичников. У нее четвертая отрицательная группа крови, ей 30 лет, и я имею право голоса при принятии медицинских решений; это было частью сделки, по которой я оплачиваю ее лечение.

Впервые с тех пор, как я пришла в больницу, Лиам выпрямился, на его губах играла небольшая, но злая ухмылка, выражение лица было холодным.

— Что означает, что если она умрет, у тебя есть право голоса, кому достанутся ее органы, — сказал он больше для себя, чем для меня, уже потянувшись к дверной ручке, когда я остановила его. — Кора…

— Я уже договорилась, — ответила я, кивая врачу за постом медсестер. Он не сказал мне ни слова и просто вошел в палату Имани.

— Как? — Лиам спросил меня, наблюдая, как доктор меняет ей капельницу.

Как я заставила его нарушить все клятвы, которые он когда-либо давал?

— Два миллиона карточных долгов. Вот какими хладнокровными и безжалостными могут быть люди… — Однако у меня не было права судить его.

— Я люблю этот город. — Ухмылка на его лице переросла в полноценную дьявольскую ухмылку.

Я хотела бы чувствовать себя хуже. Я хотела бы позаботиться об Имани, но мне было все равно. Если бы она умерла, ничего бы не поменялось. Никому не было бы дела. Если Мелоди умрет… начнется война, и это подвергнет опасности не только Деклана, но и наших детей. Никто другой не значил для меня больше, чем они, так что, если мне пришлось сделать это для них.

Это мир, где собаки едят собак, и я давным-давно наточила зубы.

ЛИАМ

16:23 ДНЯ

Потребовалось две минуты, чтобы Имани умерла, десять минут, чтобы Кора изобразила скорбь, прежде чем согласиться, и еще минута, чтобы они пришли за Мелоди.

Я снова оказался перед операционной, уставившись на двери, едва дыша.

— Босс.

— Не сейчас, Федель, — я не мог думать.

— Вы должны это увидеть. — Он протянул мне планшет, но все, что я увидел, было неровным изображением переулка, возможно, угла улицы.

— Что это?

— Стрелок. — Он увеличил изображение, и пиксели медленно сошлись вместе, пока я не уставился ни на кого иного, как на…

— Это…

— Лилин Тайян. — Он кивнул, и я мог видеть, что он дрожал, но было ли это от гнева или возбуждения, я не был уверен. — Вчера босс хотела, чтобы я проследил за ней и Эмилио. Она думала, что не может быть, чтобы она была просто недалекой наследницей, которая выходила замуж за дебила. Не успел я запустить поиск