Метод супружества (ЛП) - Малком Энн

Вспышка вины промелькнула на его лице.

— Ты все понял!

Он вздохнул, признавая поражение.

— Да.

— Значит, ты воспользовался моментом, пока я была занята, не думая ни о чем, — прошипела я. — Ладно, забудь. Ты спишь на гребаном диване, — я встала, намереваясь уйти в свою спальню. Затем посмотрела на сковороду, запах готовящегося мяса в кои-то веки показался мне аппетитным. Плюхнулась обратно на свое место. — Готовь буррито, но не разговаривай со мной.

Кип кивнул, изобразив, как поджимает губы.

Но я видела, как он ухмыльнулся.

***

Я ворочалась в постели.

Было уже поздно.

Не знаю, сколько времени.

Не знаю ничего, кроме того, что мои простыни были слишком тяжелыми, кожа — слишком чувствительной, а бедра нуждались в трении. Ладно, киска нуждалась в трении.

Моя киска нуждалась в кипе.

Или, точнее, в его члене.

Сначала я думала, что смогу справиться с этим. Большую часть своей жизни я прожила без члена Кипа. Я, несомненно, смогла бы пережить еще одну ночь.

Минуты тянулись вечно.

Я пыталась взять себя в руки, буквально, но оргазм ускользал от меня. Мои попытки еще больше расстроили меня.

— А! — я застонала, отшвырнув подушку для беременных и рывком поднялась с кровати.

Протопала весь путь до гостиной, где Кип лежал без сна, читая очередную детскую книжку при свете лампы.

Он притворился удивленным, увидев меня.

— Ты в порядке? — спросил он, садясь.

— Нет, — проворчала я.

Выражение его лица сменилось беспокойством, черты заострились, когда он вскочил с дивана, обойдя его за секунду.

Его руки легли мне на живот, защищая.

— Что такое? — потребовал он. — Нам нужно ехать в больницу? Я возьму ключи.

— Господи Иисусе, — воскликнула я, хватая его за запястье, чтобы он не бросился искать ключи и не запихнул нас обоих в свой грузовик в нижнем белье. — Я думала, ты серьезный крутой бывший морпех. Разве тебе не следует быть немного спокойнее под давлением?

Он пристально посмотрел на меня.

— Если бы горстка повстанцев открыто обстреливала этот коттедж, пытаясь проникнуть в него, тогда я был бы спокойнее, — ответил он.

— Хорошо, а что, если я захочу проникновения? — промурлыкала я, крепче сжимая его запястье, чтобы попытаться притянуть его ближе к себе.

Поза Кипа несколько расслабилась.

— Ты истеришь, потому что хочешь секса? — пробормотал он, протягивая руку, чтобы обхватить меня сзади за шею.

Мое тело растаяло и наэлектризовалось одновременно.

— Да, — простонала я. — Я хочу секса.

Рот Кипа нашел мой, и я мгновенно подчинилась ему.

Его язык работал умело, одна рука все еще была у меня на затылке, в то время как другая поглаживала мою задницу.

Я снова застонала, прижимаясь к нему и желая вскарабкаться и обхватить ногами его бедра, если бы не мое новое телосложение.

Кип оторвал свой рот от моего, но продолжал крепко держать.

— Значит ли это, что отныне я сплю с тобой? — спросил он хриплым голосом.

— Это значит, что меня нужно трахнуть прямо сейчас, — сказала я ему, наклоняясь вперед, намереваясь поцеловать.

Он схватил меня за волосы, удерживая так, чтобы в голове взорвалась нужная боль.

— Я не буду трахать тебя, пока не получу обещание, что буду спать с тобой в обозримом будущем.

Я уставилась на него.

— Ты пытаешься манипулировать мной, пока я уязвима и возбуждена? — спросила я. — Это нечестно.

Кип ухмыльнулся.

— Я не говорил, что буду честно воевать, детка.

— Ты засранец, — выпалила я в ответ.

Его свободная рука, та, что не держала меня за волосы, легла между нами, прямо между моих ног.

Я резко выдохнула, когда он нашел мой клитор, обводя его пальцем с точно таким количеством давления и трения, которое мне было нужно.

— Ты хочешь кончить? — спросил он у моих губ, продолжая двигать пальцем.

Мое тело откликнулось на него с энтузиазмом, его пальцы способны довести меня до оргазма через минуту, а я не могла достичь этого в течение последнего часа.

— Да, — отчаянно прошипела я.

Кип поцеловал меня, скользнув языком в рот, пока ласкал мой клитор.

Я поцеловала его в ответ, наслаждаясь вкусом.

— Ты кончишь, когда разрешишь мне спать с тобой, — сказал он мне в губы.

Мое тело напряглось, и я хотела сверкнуть глазами, но мой взгляд был затуманенным, все расплывалось.

— Ты гребаный мудак, — фыркнула я.

Кип перестал ласкать клитор.

Я издала звук протеста.

Он отступил от меня. Я пошатнулась на мгновение, прежде чем выпрямилась.

Он скрестил руки на груди, я видела, как его член напрягся сквозь нижнее белье, а мышцы словно были вылеплены из гребаного мрамора.

— Я хочу в твою киску, — прорычал он. — Но я также хочу быть в твоей постели. В нашей постели. Хочу просыпаться с тобой.

Моя грудь быстро поднималась и опускалась, как от ярости, так и от желания.

— Ты такой придурок, — выплюнула я.

— Ты отказываешься от моего члена? — спросил он хриплым, но все еще дразнящим голосом.

Я впилась в него взглядом, пялясь еще несколько мгновений. Затем преодолела расстояние, обхватила его сзади за шею и поцеловала.

— Тебе придется долго ублажать меня, — сказала я ему после того, как вонзила зубы в его губу до крови.

Кип без усилий поднял меня на руки и повел в мою спальню.

— О, детка, я этого и ждал.

Глава 20

«Бу»

Кип вернулся домой и застал катастрофу.

Сработала пожарная сигнализация. Я махала на датчик метлой, слишком, блять, беременная, чтобы дотянуться. Черт бы побрал мое большое и неэлегантное тело.

— Детка, детка, я сам, — сказал Кип, бросаясь мне на помощь.

Я с радостью позволила себя спасти, но только для того, чтобы подбежать к дымящейся кастрюле, из-за которой завыла сигнализация.

Писк прекратился почти сразу, потому что Кип был выше и в целом более способным, чем я.

Меня это возмутило. Несмотря на то дерьмо, которое он мне наговорил о том, что набрал вес из-за привычки покупать мороженое, его торс остался плоским.

И, несмотря на то, что я обижалась из-за этого, я все равно пыталась сделать для него что-нибудь приятное. Пыталась и потерпела неудачу.

— Все испорчено! — воскликнула я, снимая крышку с кастрюли и осматривая почерневшее месиво.

К счастью, моя утренняя тошнота прошла в начале второго триместра, но эта вонь просто ужасна.

Я с грохотом захлопнула крышку обратно.

— Я бесполезная! — закричала я, слезы текли по моим щекам.

Кип бросил метлу на пол, затем подошел ко мне и схватил за бедра, притягивая к себе. Я растаяла в его объятиях, в его запахе, особенно грубом и мужественном после тяжелого рабочего дня.

— Я хотела сделать для тебя что-нибудь приятное, — рыдала ему в грудь. — Несмотря на то, что ты был мудаком в первом триместре, ты все равно заботился обо мне, — я вцепилась в рубашку и посмотрела на него затуманенными глазами. — Теперь ты перестал быть таким мудаком… за исключением важных мест, — я посмотрела вниз.

Затем до меня донесся запах ужина.

Хотя ужином это не пахло. Пахло как от разлившегося химиката, смешанного с гниющим мясом.

Я посмотрела на Кипа, который был обеспокоен — что случалось с ним по умолчанию всякий раз, когда я не казалась счастливой, здоровой или довольной, — но теперь этот ублюдок улыбался.

— Не смейся! — я ударила его в грудь. — Я делала это для тебя.

Улыбка Кипа исчезла. Он погладил меня по волосам.

— Ты не обязана ничего для меня делать. На самом деле, это, — он погладил мой живот, — твой купон на то, чтобы ничего не делать. Создание человека — это большая работа.

— Я хотела! — я взвизгнула. — А это очень важно, потому что обычно я не хочу ничего делать для мужчин, но в последнее время ты слишком много делаешь, и я подумала, что мне нужно попрактиковаться в приготовлении пищи для нашей икринки, потому что она захочет есть, как только отучится от груди. Я бы не хотела ее отравить.