Святой - Келси Клейтон

он. — Знаешь, тебя могут арестовать за нападение на золотого мальчика — сына окружного прокурора? К черту это, ты поблагодаришь меня за это дерьмо позже.

Мое дыхание такое быстрое, такое затрудненное, я знаю, что нахожусь на грани гипервентиляции. Я закрываю глаза на пару секунд, а когда открываю их снова, они встречаются с глазами Делейни. Она так близко и в то же время так далеко, когда мы стоим на расстоянии не более тридцати футов между нами — и на минуту она снова моя. Только она не такая. Это мой разум играет со мной злые шутки, как будто это какая-то гребаная игра, а я пешка.

Картер бросает на Грейсона умоляющий взгляд, и тот кивает Тессе и Саванне. Я ничего не могу сделать, кроме как смотреть, как ее сестра и ее лучшая подруга уводят ее обратно в школу, снова оставляя меня разбитым на части.

Я разворачиваюсь и вырываюсь из объятий своих друзей, бросаясь бежать. Черт знает, что водить мой мотоцикл сейчас не очень хорошая идея, но мне нужно убираться отсюда, пока я не сделал чего-нибудь еще, о чем потом пожалею.

Глава 27

ДЕЛЕЙНИ

Я сижу на кухонном островке, не обращая внимания на вечеринку, происходящую вокруг меня. Джейс пьет шоты с тела Пейдж. Музыка настолько громкая, что от басов вибрирует пол. И здесь распространяют столько алкоголя, что в нем можно утонуть. И все же, кажется, я не могу заставить свой разум сосредоточиться ни на чем, кроме Нокса.

Последнее, чего я ожидала после того, как меня пригласили на выпускной одним из самых эпичных возможных способов, — это чтобы Картер поцеловал меня. Мы тусовались и узнавали друг друга в течение нескольких недель, но он так и не сделал ни единого шага. Я подумала, что он ждал, когда я скажу ему, что все в порядке. Однако на самом деле этого никогда не должно было случиться.

Картер великолепен, и в идеальном мире он был бы идеальным парнем для меня. Он милый, забавный и отличный слушатель, когда мне нужно с кем-то поговорить, но искры просто нет. По крайней мере, не для меня, во всяком случае. Не так, как это было с ним.

Прошло три недели с момента мучительного предательства, из-за которого я стала посмешищем всей школы, и каждый день я думаю о нем. Будь то, когда я читаю свою любимую книгу, смотрю романтическую комедию или даже выхожу из душа и ловлю свое отражение в зеркале, видя мастерски нарисованные крылья ангела, которые нанесены чернилами на мою кожу.

Говорят, что время лечит все раны, но я начинаю думать, что это неправда. Никакое количество времени, проведенного вдали от него, не могло стереть память о нем из моей головы или вылечить боль, которую приносит его отсутствие.

— Ты сегодня тихая, — говорит мне Картер, прислоняясь к стойке рядом со мной.

— Разве я не всегда такая?

Он качает головой. — В последнее время нет.

— Мм… — Я опускаю взгляд на напиток в своих руках.

— Это из-за Нокса, не так ли? Как он вел себя вчера после того, как я пригласила тебя на выпускной.

Я не утруждаю себя тем, чтобы лгать ему. Он бы все равно знал, если бы я это сделала. Одна вещь, которую Тесса говорила мне с тех пор, как мы были маленькими, — это то, что я для нее как открытая книга. Если когда-нибудь нам нужно было что-то соврать, я должна была предоставить разговор ей.

— Он просто выглядел таким… опустошенным.

Картер делает долгий выдох, прежде чем оттолкнуться от прилавка и протянуть руку. — Хорошо, я не хотел этого делать, но пойдем со мной.

Я принимаю его помощь и спрыгиваю вниз. Затем он хватает свои ключи и выводит меня за дверь.

— Куда мы направляемся?

— Чтобы показать тебе, в какого парня ты влюблена.

Глава 28

НОКС

Удар. Размах. Удар. Апперкот. Удар.

Все мои дополнительные тренировки и внимание, которое я вкладывал в это, должно быть, окупаются, потому что у моего противника нет ни единого гребаного шанса. Он хорошо сражается, даже сумел нанести пару ударов, но в ту секунду, когда я решаю покончить с этим дерьмом, ему конец.

Толпа сходит с ума, когда я наношу ему апперкот в челюсть, а затем правый хук, который сбивает его с ног. Он падает мертвым грузом, холодный и неподвижный. Парни, уносящие его, подают сигнал Кэлу, который стоит в окне своего кабинета. Я занимаюсь этим достаточно долго, чтобы знать, что означает каждый из них, и, к счастью, этот выходит отсюда живым, но, вероятно, не неповрежденным.

— Черт возьми, да! — Джексон поздравляет меня, когда я выхожу из ринга. — Вот о чем я говорю!

Мое внимание привлекает знакомое лицо, и в одно мгновение весь гнев, который я только что выпустил, возвращается в десятикратном размере. Картер, блядь, Трейленд. Я протискиваюсь мимо Джексона и направляюсь к нему.

— У тебя чертовски много нервов. Какого черта, по-твоему, ты здесь делаешь?

Он встает прямо, без страха. — Просто пытаюсь взглянуть на то, каким куском дерьма ты на самом деле являешься.

Я сухо усмехаюсь. — Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю достаточно, и теперь она тоже. — Одного взгляда на его лицо достаточно, чтобы привлечь мое полное внимание — высокомерный, дерзкий, злой.

— Она?

— Нокс?

Мои глаза расширяются от ужаса при звуке ее голоса. Стоя чуть позади Картера, Делейни смотрит на меня с неподдельным страхом, запечатленным на ее лице.

Нет. Нет, нет, нет. Она не может быть здесь.

— Лейни, ты должна уйти. Ты должна уйти, сейчас.

Она прищуривает глаза. — Серьезно, тебе нужно прекратить с этим. — Она огрызается. — Я не могу быть рядом с тобой или твоими друзьями. Я не могу быть на вечеринках Зейна. Я не могу быть в твоей школе. Это становится действительно заезженной пластинкой.

— Будь во всех этих местах! Переезжай в дом Зейна и приклейся к Стоуну, если ты этого хочешь! Но ты не можешь быть здесь!

Пауло, один из многих головорезов Кэла, подходит к нам, выглядя телохранителем, с мускулами, выпирающими из его черной футболки. — Босс хочет тебя видеть.

— Кто, черт возьми, Босс? — Делейни возмущенно спрашивает.

Черт. — Хорошо, скажи ему, что я сейчас буду. — Я поворачиваюсь к Картеру. — Ты должен вытащить ее отсюда, сейчас же!

Пауло качает головой. — Нет, ты и девчонка.

Ужас пробегает по всему моему телу. Он знает. Все, что я делал в течение последнего месяца, все усилия, которые я приложил, и вся боль, которую я причинил нам обоим, стали бессмысленными в мгновение ока. Теперь никто не знает, что