Кира Витковская - Cемейные узы не в счет

Ознакомительный фрагмент

– Конечно, Марк, заходи.

Это был вечер все того же дня. Катя наконец вернулась и, когда ей все объяснили, принялась собирать вещи в дорогу. Известие о разводе родителей, будущей женитьбе отца и появление новой сестры Кэт расстроило меньше, чем Ксю. Или она просто виду не подала? Но так или иначе Катя взялась за сборы.

Марк, родители, бабушка и дедушка смотрели телевизор в зале, Ксюша же засела в комнате. Андрей не позвонил узнать, почему она не пришла на встречу с ним, а Ксю не решилась сделать это сама. И вовсе не потому, что боялась реакции Андрея или его возможного нежелания говорить с ней.

В сердце девушки бушевал ураган. Папа решил развестись и жениться на другой, у него есть дочь от любовницы… Но это не особенно трогало Ксюшу, потому что она думала о другом. Почему приехал Марк? Только чтобы довезти папу? Или он не хотел, чтобы Ксюша и Катя узнали обо всем в строго-официальных выражениях от отца? И, следовательно, думал о них с Кэт?

Хотя с чего Марку о них думать? Он просто оказал услугу дяде, и на этом все. И не мечтай, Ксю, что ты хоть какое-нибудь место занимаешь в мыслях своего старшего двоюродного брата! Для него ты просто девчонка, которая судит о жизни, не зная о ее законах ничего!

Но, тем не менее, его присутствие очень помогло Ксюше. Несмотря на то, что они, можно сказать, поссорились, она была благодарна Марку за его приезд – пусть по неизвестной Ксюше причине, возможно, с самой девушкой никак не связанной.

Приход Марка в Ксюшину комнату был знаком того, что он вовсе не сердится. А Ксю и подавно не сердилась.

– Ты своему бойфрэнду звонить не будешь? – спросил Марк.

– Нет. У меня сейчас не то настроение. У меня не хватит сил играть покорность – я не выдержу и наговорю ему гадостей. Кончится тем, что мы рассоримся.

– Не боишься, что потеряешь парня?

– Ну и фиг с ним! – искренне, в сердцах сказала Ксю. – У меня сейчас другие проблемы и волнения…

– По поводу сегодняшних новостей?

– В некотором роде. Марк, я вот думаю – зачем мне и Кате вообще ехать в Березино? Если у папы есть дочь – по возрасту такая же, как мы, живущая рядом, а не за тридевять земель, к тому же ее ни с кем не спутаешь, поскольку у нее нет близнеца… Не все ли равно – ведь Карина такая же сестра тебе, внучка бабушке и дедушке, как и мы с Кэт? В таком случае она с легкостью может заменить нас…

– Вот ты о чем думаешь! Глупая девочка, как же можно! – возмутился Марк.

– А что я сказала особенного? Марк, я так считаю…

– И неправильно считаешь. Послушай теперь, что я скажу. Карина это Карина, а вы с Катей – это вы с Катей. Будь Карина три раза дочерью дяди Гены, пять раз живи она в Березино и сто раз не имей сестры-близнеца – она ни для кого не сможет заменить ни Кэт, ни тебя. То место, которое вы двое занимаете среди Кличенко, никакая Карина не заполнит. Она займет свое место, а твое останется за тобой, и Катино – за Катей. Мы – одна семья, Ксю, и нити, которые нас связывают, не разорвет никто.

Марк был серьезен. Темно-карие глаза внимательно вглядывались в лицо девушки. Ксюша была очень благодарна Марку за эти слова, но была бы рада еще больше, если бы Марк больше говорил лично о себе, а не о Кличенко вообще.

– Ты правду говоришь, Марк? Ты на самом деле так думаешь или просто утешаешь меня?

– Я кажусь неискренним, Ксю?

– Нет… Просто раньше… ну, когда я жила в Березино, то не чувствовала себя нужной и желанной в своей семье, я чувствовала себя чужой. Я настолько к этому привыкла, что не могу до конца поверить, что у меня действительно есть место и что я для кого-то важна…

– Но почему, Ксю? Кто заставил тебя так думать?

Ксюша вздохнула.

– Многие, – ответила она. – И в числе этих многих – ты…

– Я? – Марк был ошеломлен. – Прости, клянусь, я не хотел! Я не знаю, чем вызвал такие мысли… но, ради Бога, скажи, в чем моя ошибка – чтобы я ее больше не повторял!

– Ну-ну, Марк, не пугайся. Ты ничего страшного мне не сделал. Я очень хорошо тебя понимаю – я сама сейчас веду себя так же по отношению к более младшим родственникам. Я ведь намного младше тебя, поэтому вполне понятно, почему тебе гораздо больше нравилось общаться со своими сверстниками – вот как мне сейчас.

– Тогда в чем дело?

– Просто… понимаешь, Марк, я почему-то с детства больше к тебе тянулась, чем к Леше. Но Лешка относился ко мне намного лучше, а вот ты откровенно избегал… Я тебя и не помню почти… Это и заставляло меня думать, что я не нужна.

«Вот, Марк, получай за излишне распущенное подсознание! – подумал Марк. – Оно заставляло тебя испытывать к Ксюше то, чего ты не мог объяснить и чего боялся. Если бы не это, у вас с Ксюшей были бы нормальные братско-сестринские отношения, и она бы не высказывала сейчас к тебе претензии. И возразить ведь нечего…»

– Знаешь, Ксюшка, отчасти ты права. Я действительно избегал тебя. Но не потому, что ты ничего для меня не значила. Наоборот, ты значила для меня слишком много – даже больше, чем другие, и это меня пугало. Потому и вел себя так… Я чувствовал к тебе что-то такое, чего не чувствовал ни к Лизе, ни к Кате – вообще ни к кому, – сказал он и тут же пожалел о своей излишней откровенности. Ксюша мгновенно встрепенулась.

– Что именно ты чувствовал? – спросила девушка живо.

– Ну… не знаю, как объяснить… Просто какая-то особенная привязанность именно к тебе… Я ведь всегда безошибочно отличал тебя от Кати, хотя даже дядя Гена вас путал. Так вот отличие состояло не в твоей родинке в уголки глаза, которую, кстати, я и заметил первым… Отличие было именно в этой привязанности…

Ответ был немного уклончивым – Ксюша это почувствовала. Но слишком важна была для нее тема, чтобы остановиться и не задать еще один вопрос:

– А сейчас… сейчас эта привязанность – или что это такое – сейчас она есть? Она осталась?

Марк второй раз пожалел о своем чересчур честном признании, потому что оказался в затруднительном положении. Ведь если на вопрос, что именно это за чувство, он мог уклониться и не сказать ничего конкретного, сославшись на непонимание собственных чувств и мыслей, то вопрос, заданный Ксюшей только что, требовал ясного и понятного ответа. Лгать, что ничего не осталось, Марк не хотел. Но сегодня он и так слишком уж разоткровенничался. Уместно ли будет признаться, что привязанность осталась и даже окрепла, и не выдаст ли это его мыслей?

Его выручило появление Кати и тети Иры.

– Никак не наговоритесь? – улыбнулась Ксюшина мама.

– А Ксюша всегда к Марку липла – я бы удивилась, если бы это было не так, – отозвалась Катя, морща нос.

– Ну, не то, чтобы липла, – поправила мама. – Но Марк для нашей Ксени всегда был авторитетом. Это, конечно, неплохо, но на часах почти одиннадцать, а завтра всем рано вставать.