Элис Хоффман - Седьмое небо

Хеннесси поднял на нее глаза. Она говорила искренне.

— Спасибо, — ответил он, — Я не могу.

Эллен, как никто другой, ждала, чтобы Хеннесси бросил дело Найлза. Когда он взял бутылку пива и плюхнулся на диван, она отправилась в спальню и трясущимися руками принялась раздеваться. Потом выключила торшер и надела черную атласную комбинацию. В последний раз она занималась с мужем любовью три месяца тому назад, да и то без особого воодушевления. Она подошла к туалетному столику, в темноте расчесала волосы, потом взяла флакончик с жасминным маслом, который дала ей Нора, и брызнула три капли на свою подушку.

Допив пиво, Хеннесси обошел дом и выключил везде свет. Когда исчезла Донна Дерджин, Эллен попросила его запирать на ночь двери, и теперь это вошло у него в привычку, хотя каждый раз, когда он поворачивал ручку замка, в животе у него что-то обрывалось. Он заглянул к детям и поправил сползшие одеяла. Из головы у него не выходил тот парнишка: жадность, с которой Рэймонд пил кока-колу, смертельная бледность, безжизненно повисшие руки. Ему вспомнилась женщина, которой он не помог, когда только начал работать детективом, женщина, которая с разбитым в кровь лицом жарила котлеты, и глаза Донны Дерджин, когда дважды в месяц по воскресеньям он привозил ей детей. Завтра его, наверное, снова отправят следить за магазином, но на этот раз он не станет жаловаться на свою работу. Он будет читать газету и пить кофе, сидя за рулем своей машины, и если глупый пацан, который обчищал магазин, отважится сунуться туда снова, Хеннесси нажмет на клаксон, чтобы спугнуть его.

Едва он переступил порог спальни, как голова у него закружилась от запаха жасмина, и на миг ему показалось, что он забрел в чужой дом. Эллен включила тусклый ночник на тумбочке и лежала в постели спиной к нему, лямка комбинации соскользнула, обнажая белое плечо. Хеннесси разделся и бросил одежду на бельевую корзину.

— Иди ко мне, — сказала Эллен, когда он двинулся к своей кровати.

Он присел рядом с ней на постели и, поскольку она, похоже, ждала этого, провел пальцами по черному атласу. Он боялся поцеловать собственную жену, потому что в прошлый раз, когда он хотел заняться с ней любовью, она отвернулась от него. Но на этот раз Эллен обхватила его лицо руками и притянула к себе, и когда она поцеловала его первой.

Хеннесси понял, что сейчас она не отвернется. Он набросился на нее так, как будто она не была его женой, а когда она скользнула вниз и обхватила его плоть губами, ему показалось, что он сейчас взорвется. Никогда прежде она не делала такого, даже слушать не желала, когда он просил, чуть ли не умолял ее, а теперь вдруг сама сделала первый шаг. Потом, когда она оседлала его, Хеннесси занимался с ней любовью так, как не осмеливался никогда прежде, и она не хотела, чтобы он останавливался, потому что крепко обвивала его шею руками и целовала.

Они уснули в одной постели, когда на небе показалась луна, а утром проснулись спозаранок, задолго до детей, и молча оделись, точно ошарашенные тем, что произошло между ними после стольких лет брака. Эллен нашла скомканную комбинацию, запутавшуюся в простынях, аккуратно сложила ее и спрятала в верхний ящик комода. А когда после завтрака она сообщила мужу, что решила выйти на работу, Хеннесси так растерялся, что не стал с ней спорить. Он положил сахар в первую за день чашку кофе и так долго смотрел на жену, что Эллен прислонилась к мойке и рассмеялась. И если бы не дети, которые проснулись и требовали свою одежду, она потащила бы мужа обратно в постель.

Первого апреля должен был состояться экзамен по интегрально-дифференциальному исчислению для немногих выпускников, которые выбрали углубленный курс математики. Сдать этот экзамен было для них скорее вопросом самолюбия, нежели чего-либо иного, все двенадцать человек в группе с недели на неделю ожидали писем о зачислении в колледж. Поэтому, когда в день экзамена Дэнни Шапиро не явился в школу, это показалось всем крайне странным. Учитель математики, мистер Бауэр, ждал еще целых десять минут после звонка и лишь потом начал раздавать экзаменационные бланки. С заданием Дэнни справился бы шутя и лучше всех, но к тому времени, когда мистер Бауэр раздал простые карандаши, Дэнни Шапиро уже ехал на автовокзал в Нью-Йорк.

Если бы он остановился и подумал, то, скорее всего, никуда бы не поехал, но он просто-напросто не стал ни о чем думать. В субботу он выкурил несколько сигарет с марихуаной и сидел у себя в комнате, слушая, как за стеной у сестры играет радио, пока та собирается на свидание со своим новым придурком. Дэнни так и знал, что у Рикки не хватит духу остаться с Эйсом Маккарти: у нее, бедняжки, кишка тонка сделать что-то такое, чего от нее не ждут. Да и мать ему тоже было жалко. Она просто зациклилась на нескольких вещах. Стоило кому-то при ней ненароком упомянуть о грядущем разводе Люси и Дизи[3] как она принималась поносить Дизи, да такими словами, что Дэнни только диву давался, откуда его рафинированная матушка их знает. Она презирала автомобили и тех, кто ими торговал. Когда Дэнни по ее требованию отправился вместе с ней испробовать на ходу новый «форд фалькон», она устроила такой скандал, крича, будто продавец хочет ее надуть, что красный от стыда Дэнни силой увел мать в отдел запчастей и принялся умолять ее уняться.

Сильнее всего Дэнни раздражало не то, что отец ушел, а то, что он переложил все проблемы на плечи сына. В самую первую их воскресную поездку в «Тито» Фил дождался, когда Рикки отлучилась в уборную, и со всей серьезностью заявил сыну, что тот теперь в доме за главного. Можно подумать, Дэнни просил его об этом. Он не нанимался на эту должность и не хотел ее, а отец вел себя так, будто отрекался ради него от королевского трона. Так что, хотел Дэнни того или нет, теперь ему принадлежало исключительное право менять перегоревшие пробки и засиживаться допоздна по вечерам в пятницу, чтобы убедиться, что Рикки явилась домой. Вообще-то, когда Дэнни только узнал, что отец переезжает на Манхэттен, он даже обрадовался. Он хотел поступать в Колумбийский университет, мечтал перебраться в город и решил, что сможет сэкономить, если будет жить у отца. У него даже хватило глупости помогать тому носить в машину коробки с вещами, и, глядя, как Фил заталкивает их в багажник, Дэнни завел с отцом разговор о переезде к нему после окончания школы. Фил немедленно привел кучу доводов, почему эта идея никуда не годится: Дэнни якобы лишится всех прелестей жизни в общежитии, квартирка у него совсем маленькая, да и вообще ничего из этой затеи не выйдет, — и Дэнни понял, что отец бежит не только от брака, но и от всех них.