Берта Рэк - Звезда балета

– Но мне необходимо, необходимо! – эти слова замерли на ее устах, холодок глубже проник в сердце. Почему она поддалась своему сумасбродному желанию вырваться за город в день премьеры! Что толкнуло ее на это?

Теперь придется пенять на себя! Она здесь и ничего не может сделать. Для нее, Риппл, пропала премьера.

Сильвия будет танцевать вторую девушку в «Греческой вазе». Кто будет исполнять роль сестры Русалочки? Вероятно, Пандора. Что скажет на все это Мадам?

В Лондоне прима-балерина воскликнула в этот момент: – Что, Риппл нет дома? Вам сказали, куда она ушла? Нет? Никто не знает, где она может быть? Оставьте ей записку, чтобы, как только она появится, шла прямо в театр. Пусть, ни с кем не говоря, поднимется ко мне. Скажите, что это очень спешно…

А Риппл стояла на дороге, беспомощная, рядом с бесполезным автомобилем, и в голове ее засела мысль, мрачная, как падающая на девушку тень придорожных вязов: «Вот само собой все и разрешается; теперь закончится моя сценическая карьера. Это значит, что я выйду замуж за Виктора – у меня больше нет выбора».

Немеркнущий луч вечной надежды блеснул среди этого мрачного отчаяния: «Я не могу пропустить спектакль! Не может быть, чтобы меня постигла такая беда. Что-то должно помочь мне, какое-то чудо…»

Из глубины души выплыли строки, запомнившиеся с детства:

Мольба, высказанная или невысказанная,Есть искреннее желание души.

Ей вспомнился недавний рассказ Мадам о ее испытании перед комиссией. О том, как она вся сосредоточилась на мысли: «Только бы нога у меня не подвернулась, только бы не подвернулась!»

Мадам, беспокойно ворочаясь на диване в своей уборной, кусала губы и в отчаянии спрашивала: – Вы уверены, что они правильно выполнят поручение и пришлют Риппл, как только она вернется? Они знают, что это так спешно?

Водитель сказал Риппл: – Если бы проехал какой-нибудь парень на мотоцикле, мы могли бы послать его в гараж. Может быть, кому-то из нас лучше выйти на большую дорогу: здесь, кажется, никто не проезжает; если хотите, вам лучше пойти, мисс.

– Я пойду, – решила Риппл. – Если здесь действительно нельзя ничего сделать, то я попытаюсь найти выход. Вам лучше остаться на месте: я отыщу гараж.

Ее вышитая зеленым бисером сумка лежала на сиденье такси – ручная сумка, предмет, к которому невольно тянется каждая женщина, прежде чем что-либо предпринять. Будь это расставание с возлюбленным или простой визит, женщина, прежде всего, потянется к своей сумке. Так поступила и Риппл. Затем она повернулась, собираясь уходить. Тогда-то и произошло чудо.

Вдали послышался звук, напоминающий рычание льва.

– О, кто-то едет на мотоциклах! – вскричала Риппл, и сердце ее забилось: – Остановите их! О, остановите их!

В театре балетмейстер, друг Мадам, ломал руки.

– Что я говорил? Что я говорил?! «Рано пташечка запела, как бы кошечка не съела». Я знал, что произойдет несчастье. Это конец. Моя постановка! Моя «Русалочка»! – Слезы текли по его лицу.

Мадам, лежа на подушках, прошептала на своем родном языке:

– Не волнуйтесь, успокойтесь. Эта девочка будет танцевать вместо меня. Я послала за Риппл. Вы сами говорили, что она хороша, лучшая моя дублерша…

– Но ее здесь нет! Она куда-то уехала! Она со своим возлюбленным. Всегда, всегда, когда женщина нужна, в любой критической ситуации, она оказывается у своего возлюбленного. Ее не найдут, она не придет!

Шофер стоял посреди дороги. Оба мотоциклиста сбавили скорость и остановились посмотреть, в чем дело. Теперь они, казалось, находились в затруднении.

Первый мотоцикл, которым управлял чернобровый молодой парень в шлеме с наушниками, имел весьма потрепанный вид; сбоку у него была грязноватая оранжевая коляска. Машина тащила за собой на буксире вторую, совершенно другого вида, отполированную и блестящую, словно только что с выставки.

Риппл видела это, но находилась в таком состоянии, что не заметила ни большой выхлопной трубы, ни низкого изогнутого руля – деталей, по которым можно было безошибочно определить особо скоростную модель. Она не знала, что название этого любимого детища инженеров и промышленников торжественно провозгласят перед публикой только после длительных испытаний.

Подсознательно она представила себе, что новый мотоцикл, с его узкой, похожей на торпеду коляской, – скованный Пегас. Умоляющими глазами Риппл взглянула на седока, имевшего несколько унылый вид. Это был стройный молодой человек в куртке с поясом, без шлема, в специальных очках, с шарфом на шее.

– Стив! – воскликнула Риппл.

Это в самом деле был Стив; Стив, в то утро влетевший в ее комнату, как птица, которая прилетает поклевать крошки со стола во время завтрака и улетает прочь; Стив, одинаково весело болтавший обо всем – и о Риппл и ее работе, и о себе самом; Стив, так сильно огорченный тем, что не успеет в театр к ее выступлению.

Конечно, Стив должен был быть в Брукленде. Но в тот момент она совершенно об этом забыла. Он очутился здесь чудом. И ей даже показалось естественным, что только Стив придет ей на помощь (а не один из братьев, и не случайный встречный, и не Виктор Барр, о котором она меньше всего думала в тот момент), и никто другой, кроме Стива, друга ее детства, ее настоящего товарища.

Он выскочил из машины и подошел к ней. Риппл не могла сразу собраться с мыслями. Только долгое время спустя она определила то впечатление, которое произвело на нее его внезапное появление. Девушка вспомнила картину Тициана, которую видела в Национальной галерее.

Картина изображала юного Вакха в момент, когда он сходит с колесницы и спешит на помощь к покинутой Ариадне. Мотоцикл Стива модели 1923 года был совсем не похож на изображенную на картине колесницу, влекомую леопардами и сопровождаемую толпой пляшущих козлоногих фавнов. Ариадна, окутанная развевающимися волосами, тоже едва ли походила на Риппл в ее синем шерстяном платье, в шляпке, серых шелковых чулках и модных туфлях. Ничем не напоминал сходящего с колесницы греческого бога и Стив Хендли-Райсер, хотя бы уже потому, что Вакх, откормленный, несколько тучный, увенчанный виноградом, не мог похвастать характерной для молодого англичанина тонкой, гибкой талией. Несмотря на все это, было в шедевре Тициана нечто, впоследствии всегда напоминавшее Риппл эпизод на дороге. Впечатление внезапной встречи, мгновенное желание Стива прийти ей на помощь, его энергия – все это потом воскресало в ее памяти. Но в тот момент она стала только торопливо и путано объяснять ему детским, взволнованным, почти плачущим голосом: