Кэндес Бушнелл - Пятая авеню, дом один

— Боюсь, Полу это не понравится.

— Слушайте, дорогая. — Норин присела на край кровати с плиссированным шелковым балдахином, недавно доставленным из Франции, и приглашающе похлопала по покрывалу рядом с собой. — Нам нужно поговорить.

— Вы так считаете? — холодно осведомилась Аннализа. Она не испытывала ни малейшего желания садиться рядом с Норин, а тем более слушать очередную лекцию. Раньше она кое-как терпела нотации, но сегодня у нее не было настроения.

Но, взглянув на Жюли, неподвижно застывшую с вешалкой в вытянутой руке, как девушка с призом в игровом шоу, Аннализа невольно почувствовала жалость — рука помощницы, наверное, уже затекла. Буркнув «ладно», она направилась в ванную примерять наряд.

— Вы удивительно скромная! — крикнула ей вслед Норин.

— А? — Аннализа высунула голову.

— Я говорю, вы очень скромная. Переодевайтесь здесь, чтобы я могла что-то скорректировать, — говорила Норин. — Вряд ли у вас есть что-нибудь, чего я не видела.

— Понятно, — сказала Аннализа и захлопнула дверь. Повернувшись к зеркалу, она поморщилась. Как она оказалась в такой ситуации? Идея нанять стилиста поначалу казалась правильной. Билли заявил: «Сейчас у всех есть стилисты» — в смысле, у всех людей с деньгами или статусом, которых много фотографируют на бесчисленных тусовках, — и заверил, что это единственный способ обзавестись приличной одеждой. Однако процесс вышел из-под контроля. Норин то и дело звонила или присылала е-мейлы с прикрепленными фотоснимками одежды, аксессуаров и бижутерии, увиденных во время шопинга или в мастерских дизайнеров. Раньше Аннализа и подумать не могла, что существует столько коллекций одежды — не только весенняя и осенняя, но и для курортов, круизов, лета и Рождества. Каждый сезон диктовал новый облик, для создания которого требовалось не меньше стратегического планирования, чем для иного военного переворота. Одежду надлежало выбирать и заказывать за несколько месяцев, иначе ее раскупали.

Аннализа на секунду приложила вешалку с золотым комплектом к подбородку. Нет, подумала она, это переходит всякие границы.

Впрочем, слишком далеко зашло практически все. Ремонт и отделка квартиры под присмотром Аннализы шли споро и гладко, однако Пол ходил мрачный как туча. Парковку на Вашингтон-Мьюс разыграли в лотерею, и Райсы вытянули пустую бумажку. К этому добавился обескураживающий официальный ответ за подписью Минди Гуч, извещавшей, что просьба разрешить установку внутристенных кондиционеров отклонена.

— Ничего, без них обойдемся, — бодро сказала Аннализа, желая поднять настроение мужа.

— Я не обойдусь.

— Придется, они не оставляют нам выбора.

Пол бросил гневный взгляд на жену:

— Это заговор! Нам завидуют, что у нас есть деньги, а у них нет!

— У миссис Хотон были деньги, — пыталась Аннализа урезонить Пола. — Но она без проблем прожила здесь несколько десятилетий.

— Она была одной из них, — возразил Пол. — А нас воспринимают как чужаков.

— Пол, — терпеливо начала Аннализа. — К чему ты клонишь?

— Я сейчас зарабатываю реальные деньги и не собираюсь терпеть пренебрежительного отношения.

— А мне казалось, реальные деньги ты зарабатывал полгода назад, — шутливо удивилась Аннализа, желая разрядить ситуацию.

— Сорок миллионов — этого недостаточно. Вот сто миллионов — это уже разговор.

Аннализе чуть не стало дурно. Она знала, что Пол уже сколотил неплохой капитал и не собирается останавливаться на достигнутом, но ей и в голову не приходило, что это может осуществиться так быстро.

— Но это безумие, Пол, — запротестовала она, проклиная себя за невольное волнение — словно рассматриваешь грязные картинки, хотя возбуждения не наступает, а интереса стыдишься. Возможно, избыток денег сравним с переизбытком секса: переходя границы, физическая любовь становится порнографией.

— Перестаньте ребячиться, Аннализа. Откройте дверь, покажитесь мне, — послышался из спальни голос Норин.

В этом Аннализе тоже чудилось нечто скабрезное — стоять полуголой перед посторонней женщиной, слышать постоянные приказы повернуться или переменить позу. Аннализа чувствовала неловкость, как на приеме у гинеколога.

— Ну, я не знаю, — с сомнением в голосе сказала она, выходя из ванной.

Золотой костюм состоял из юбки длиной до середины бедра и блузки покроя рубашки-поло (когда Аннализа была маленькой, в моду вошли мужские сорочки от Lacoste; она называла их «крокодиловыми рубашками» — яркое свидетельство того, в каком блаженном неведении относительно моды росла будущая миссис Райс), соединенных широким ремнем, низко сидевшим на бедрах.

— И какое белье сюда надевать? — спросила она.

— Никакого, — ответила Норин.

— Но как же без трусов?

— Называйте их трусиками, дорогая. Если хотите, можете надеть золотистые. Или серебристые, для контраста.

— Пол никогда мне этого не позволит, — твердо сказала Аннализа, надеясь положить конец дискуссии.

Норин игриво ухватила Аннализу за щеки, как младенца, и, выпятив губы, проворковала визгливым голоском:

— Нельзя, нельзя такое говорить! Какое нам дело до вкусов папаши Пола? Повторяйте за мной: «Я сама выбираю себе одежду».

— Я сама выбираю себе одежду, — нехотя повторила Аннализа, уступая. Норин упорно не понимала очевидного: если клиентка заявляет, что мужу это не понравится, наряд не нравится ей самой, просто жаль обижать стилистку.

— Молодец, — похвалила Норин. — Я занимаюсь подбором гардероба уже давно — может, даже слишком давно, — но одно я знаю точно: мужья не запрещают женам носить то, в чем жена выглядит счастливой. И красивой. Лучше, чем жены других.

— А если не лучше? — в отчаянии воскликнула Аннализа.

— Тогда приглашают меня, — с безграничной самоуверенностью сказала Норин. Щелкнув пальцами, она приказала Жюли: — Фото, пожалуйста.

Жюли взяла сотовый телефон и сфотографировала Аннализу.

— Ну как? — спросила Норин.

— Хорошо, — дрожащим от ужаса голосом ответила Жюли, передавая телефон начальнице, которая впилась глазами в крошечное изображение.

— Очень хорошо, — подтвердила она, поднося Аннализе телефон под нос.

— Безвкусица, — не удержалась Аннализа.

— А я нахожу, что это прекрасно, — возразила Норин. Вернув сотовый Жюли, она скрестила руки на груди и завела новую лекцию: — Слушайте, Аннализа, ведь вы богаты. Вы можете делать все, что захотите, и за углом не прячется страшный призрак с воздаянием наготове.

— Надо же, а мне казалось, воздаяние идет от Бога, — буркнула Аннализа.