Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова
Но планов на выходные у меня нет. Апатия давит на плечи и ничего не хочется. Ещё и папин скепсис до конца разговора сочится ядовитой кислотой из телефонного динамика. И всё же — он немного отвлекает, и положив трубку, я с трудом, но всё же заставляю себя собраться.
Нужно как-то продержаться до конца рабочего дня, а завтра — обжиться в старой квартире. Возможно, пополнить гардероб. Останется время — сходим с Савкой в кафе или кино.Придумаю что-нибудь и буду жить дальше, всем назло, я это умею. Какой-никакой, а план.
Остановив машину, добавляю номер Князева в чёрный список на всякий случай. На тот самый всякий случай, если он всё же решит выразить сострадание. Раз алкоголь не помогает, так и быть — даже напиваться не буду. Дам себе время, чтобы смириться. Переживу как-нибудь его свадьбу. Справлюсь. Справлялась же без него как-то десять лет.
Блин-малин. Тогда почему так больно?
[1] Пат (фр. pat, итал. patta) — положение в шахматах, при котором сторона, имеющая право хода, не может им воспользоваться, так как все её фигуры и пешки, находящиеся на доске, лишены возможности сделать ход по правилам.
19. Стакан
14 июня, суббота
You?—TwoFeet
Утро субботы — первое в новой-старой квартире — получается скомканным. В пять часов громко трезвонит будильник у соседей, отчего просыпаюсь не только я, но и Савка. Сонно щуря глаза от серого рассвета, он выходит из детской, пробирается ко мне под одеяло, и через минуту засыпает, свернувшись в клубок, как Арт, которого он только что потеснил.
Второй раз меня, кота и сына будит телефонный звонок. Нормальные люди привыкли отключать звук на ночь, но, во-первых, я и без постоянных напоминаний Князева никогда не обольщалась насчёт собственной нормальности, а во-вторых, адвокаты всё равно не могут позволить себе подобной роскоши. Ведь стоит только перевести телефон в бесшумный режим — и к постоянным клиентам тотчас же нагрянет омон, полиция, рейдерские захватчики, инопланетяне и боюсь даже представить кто ещё. Поэтому я стараюсь следовать примете и не отключать звонок телефона на ночь — от греха подальше.
Цифры на светящемся экране рассматриваю, щурясь точно так же, как Савка пару часов назад. Номер незнакомый. Отметаю робкую надежду на то, что это Лис, отправленный вчера в чёрный список, вздумал поговорить. Не стал бы он так заморачиваться. К тому же есть ещё один человек, чьего звонка я ждала гораздо раньше.
Хотя слово «ждала» плохо подходит к ситуации. Настолько, насколько можно ждать чего-то неотвратимо-неприятного. Так школьники нехотя «ждут» начала учебного года после каникул. Так автолюбители, успевшие сменить шины на летние, «ждут» переданного синоптиками весеннего снегопада. Так «ждёт» счёт в ресторане незадачливый кавалер, чья спутница только что заказала лобстера под соусом из чёрной икры и решила запить его стаканом виски Остров Изабеллы[1].
— Разбудил? — интересуется Тимур, когда я поднимаю трубку.
Раскаяние в тоне Шестакова отсутствует полностью, поэтому я не спешу его радовать:
— Нет. Удивлена, что ты не позвонил раньше.
Я ведь на самом деле подозревала, что Шестаков выйдет на связь, едва окажется в изоляторе, где несмотря на все ухищрения правоохранителей, заключённые вовсю пользуются телефонами.
— А ты успела соскучиться? — Он усмехается, но поскольку вопрос риторический и ответ ему известен, Тим продолжает: — Слышал, ты так и не вышла замуж. Чем тебе Невзоров не угодил?Или дело вовсе не в нём, а в том, что Князев вернулся?
— Скорее, «дело не твоё», — поправляю я, скрывая раздражение. — Ты серьёзно позвонил мне для того, чтобы посплетничать о личной жизни?
Поднимаюсь с постели. Лениво потягиваюсь. Савка сонно трёт глаза, а устроившийся в ногах кровати Арт широко зевает, выставляя на обозрение мелкие, но всё ещё острые зубы.
— Нет, Ниса, я позвонил не для этого. — Голос Тимура лишается ленивой насмешки. — Просто следующая неделя — решающая.
— Помню. — Потянувшись, я накидываю на плечи лёгкий атласный халат. —И о данном тебе обещании тоже не забыла. Поэтому хотела попросить кое о чём.
Жду, что он начнёт язвить или возмущаться, но Шестаков молчит, поэтому я ухожу на кухню и продолжаю:
— Не выводи, пожалуйста, из себя участников процесса. Судьи всегда оценивают ситуацию не только исходя из закона, но и руководствуясь внутренними убеждениями. И если Позднякова будет считать тебя злом во плоти, я не сумею ничего изменить, как бы ни старалась, понимаешь?
Об этом не принято говорить, но многие сомневаются, что под судейскими мантиями находятся обычные люди со своими проблемами, мыслями и чувствами. Поэтому их решения могут зависеть от настроения, личного мнения или состояния здоровья.
— Да всё я понимаю, — отмахивается Тимур. — Я больше не буду устраивать цирк в СИЗО и в суде.Буду паинькой. И вообще, я, наверное, позвонил тебе вовсе не для того, чтобы напомнить о твоём обещании вытащить меня из изолятора.
— А для чего?
Наливаю в стакан воду, бросаю ломтик лимона. Пью неторопливыми маленькими глотками, слушая ответ собеседника:
— Для того чтобы тебя поблагодарить. У меня ведь за десять лет не осталось никого по-настоящему верного и преданного. И пусть ты пришла нехотя и с вызовом, но пришла и взялась меня защищать.Я это ценю.
Подобные реплики настолько ему несвойственны, что я даже замираю на мгновение со стаканом в руке. Бездумно смотрю на дольку лимона, болтающуюся в нём, как попавший в шторм парусник. Тимур не требует от меня ответа и продолжает:
— Про моих родителей ты знаешь, а бабушки не стало четыре года назад. Казалось, что во всём мире я остался совсем один. Как в кино про апокалипсис, где только герой, шагающий по заброшенным городам, одиночество и тишина. Мне ведь даже передачки носят посторонние люди за деньги, знаешь?
От этих его признаний в груди разрастается горькое и неприятное чувство вины. Я ведь взялась защищать Шестакова вовсе не из-за него самого и совсем не из-за нашего прошлого.
— Вообще-то, я тебя тоже за деньги защищаю, — напоминаю я, ёрзая на стуле, внезапно показавшемся жутко неудобным.
— И всё же, ты не посторонняя, Ниса. — Тимур негромко усмехается. — За эту неделю я думал о многом и многое вспоминал. Взрослая жизнь оказалась совсем не такой, как представлялось. Теперь кажется, что всё самое тёплое, правильное и приятное осталось где-то в детстве.И всё это — связано с тобой.
Ощущение неловкости
