Ты моя девочка. Смирись (СИ) - Зоя Астэр

быстро записывает что-то в папку, которую принесла с собой. — Как вы себя чувствуете, Ярослава?

— Бок болит.

Доктор осматривает меня, проверяя рефлексы.

Довольно улыбается и добавляет что-то еще к своим записям.

— Вам очень повезло, — говорит она, закончив с записями. — Одно сломанное ребро и сотрясение мозга. Скоро будете бегать. Далеко не всем так везет.

Она переводит взгляд на Макара и снова поправляет очки на носу.

— Хотя вот ваш водитель вообще отделался синяками и всего лишь парочкой швов. Невероятный везунчик.

Хочу спросить о самом важном. О том, отчего в страхе сжимается сердце.

— Возможно, я беременна, — решившись наконец, говорю я.

Я вижу, как мрачнеет лицо врача и пониманию, что ничего хорошего не услышу.

Она снова поправляет свои очки и молчит так чертовски долго, что я думаю, что сойду с ума.

— Вы были беременны, — говорит наконец она. — Когда мы это поняли, то сделали УЗИ и, мне очень жаль, но сердцебиения нет.

Чувствую, как Макар сильнее сжимает мою ладонь, но он не в силах отогнать холодный мрак из моей души.

Мы потеряли ребенка. Как же теперь с этим жить?

— Ты знал? — спрашиваю Макара.

— Да, мне уже сообщили, пока ты не приходила в себя, — отвечает он, и я вижу слезы в его глазах.

В этот день я плачу не переставая.

Не реагирую на утешающие слова Макара. Не замечаю его ухода.

Просто пытаюсь осознать, что у нас было, но мы не смогли сберечь.

Это просто убивает меня. Раздирает душу на части.

Эта боль не сравнится со сломанным ребром. Думаю, она теперь со мной навсегда.

— Ты была права, — говорит Макар, вернувшись на следующий день, — Я не должен был заставлять тебя быть со мной. Прости за это и за всё. Я сделал только хуже. Ты имеешь право жить без меня. И теперь я вижу, что тебе так действительно будет лучше.

Он ставит на стол рядом с моей кроватью огромный букет белых роз.

Когда он смотрит на меня прежде чем уйти, я вижу бездну настоящей агонии в его взгляде.

Аромат роз заполняет мою палату. Я лежу уже в одиночестве и пониманию, что эти цветы буду ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

— Сегодня нужно сделать чистку, — говорит мой врач, зайдя очередным утром ко мне на осмотр. — Помните, мы говорили об этом?

Я чувствую себя уже гораздо лучше физически. Она была права, я быстро иду на поправку. И я помню, как накануне она объясняла мне, что нужно очистить полость матки от погибшего плода. Иначе все закончится воспалением.

— Но перед этим положено сделать еще одно контрольное УЗИ, — объясняет доктор.

В специальном кабинете я ложусь на кушетку. Другой доктор сидит рядом со мной на крутящемся кресле и смотрит в большой монитор аппарата УЗИ. В меня вводят специальный датчик.

— На таком маленьком сроке смотрим интровагинально, — комментирует врач.

Одной рукой она держит датчик, а другой стучит по клавишам. Я вижу, как на экране меняются черно-белые картинки.

Она смотрит долго. Включает какой-то странный шум несколько раз подряд.

— Ярослава Дмитриевна, скажите: вы хотели этого ребенка?

— Да, — отвечаю я.

Не понимаю, зачем она задает такой жестокий вопрос.

— Тогда у меня для вас хорошие новости, — с улыбкой произносит доктор. — Поздравляю вас! Сердцебиение есть. Просто срок еще слишком маленький, и на предыдущем УЗИ его не услышали. Так бывает.

48

Макар больше не приходит ко мне в больницу и не звонит.

Мои вещи вместе с телефоном он привез в палату, пока я еще была без сознания.

И теперь у меня есть время подумать без давления.

Я могу жить дальше, как мне захочется.

Могу выбрать свое будущее сама.

Когда открываю мобильный банк в телефоне, то от удивления чуть не роняю сотовый на пол.

На моем счету лежит весьма внушительная сумма. В истории операций вижу, что несколько дней назад на мою карту был сделан перевод от Макара Андреевича Б.

Что ж, этих денег мне хватит на новую квартиру для нас с бабушкой в более благополучном районе. И еще на несколько лет жизни останется.

Получается, я могу не беспокоится о деньгах по крайней мере до того, как мой малыш пойдет в сад.

А Макар даже не знает, что обеспечил безоблачное младенчество своему ребенку.

Нас с бабушкой выписывают почти одновременно, и мы возвращаемся в нашу квартиру.

Странно снова здесь оказаться. Кажется, что всего того, что произошло со мной после встречи с Котом, на самом деле не было. Как будто это был сон.

Однако во мне растет вполне физическое подтверждение реальности моих отношений с Макаром Быковым.

И меня до сих пор время от времени тошнит по утрам.

В женской консультации после целой кучи анализов сказали, что с ребенком все хорошо. Мой малыш жив и развивается соответственно сроку.

Я правда рада, что у меня будет ребенок от Макара. Как бы ни сложились наши отношения, крошка внутри меня — это плод нашей любви.

Мне кажется, я сильно изменилась за последнее время. Выросла, что ли.

Теперь я вижу, что не жила последние восемь лет, а трусливо пряталась в своем горе.

Но теперь у меня есть силы жить настоящим, а не прошлым. Не винить ни себя, ни кого-то другого.

Я даю себе ровно месяц.

Четыре с небольшим недели размеренной жизни.

С бабушкой мы говорим о моей бедовой личной жизни только однажды.

— Макар всегда был сложным мальчиком, — говорит она, расправляя клубок зеленой пряжи на своих коленях.

Мы сидим в нашей комнате. Я пытаюсь читать в телефоне статью об этапах здоровых родов, а бабушка вяжет, кажется, новый свитер.

— Жизнь никогда не была с ним ласкова, — добавляет ба. — Другие бы на его месте сломались.