(Не)военная тайна, или Выжить в тайге и не забеременеть - Вероника Касс

– Понял тебя. Да, да. Да че ты завелся, а? Вет, мой тебе совет: успокойся и забудь, – раздраженно проговорил Роман в трубку и, пока его собеседник что-то отвечал, закатил глаза. – Конечно, ты прав, но я знаю ситуацию и её, поэтому забудь и лучше молчи. Ты же понимаешь, что эти слухи и сплетни совершенно никому не нужны? Ну вот и хорошо. Да не поучаю я тебя, – выкрикнул Роман и хлопнул ладонью по столу, – я просто переживаю – заметь, не о тебе.

Калинин положил телефонную трубку, протер ладонями лицо и только после этого встретился со мной взглядом.

– Расскажешь? – полушепотом спросила я.

Роман как-то обреченно кивнул и попросил плотнее закрыть дверь.

– А лучше вообще запри нас изнутри, – его голос звучал совершенно серьезно, – а то ходят тут всякие, не наши.

Ну если он без пошлых намеков, то почему бы и нет?

Когда я вытащила ключи из двери и обернулась, то поняла, что попалась. Рома по-прежнему сидел за столом, но так ехидно улыбался, что у меня не оставалось сомнений: мужчина что-то задумал.

Надеюсь, приятное.

В нетерпении облизала губы и, плюнув на любые нормы морали, обошла рабочий стол своего начальника и села к нему на колени. Приобняла за шею и оставила быстрый поцелуй на его губах.

Почему быстрый? Потому что я по-прежнему хотела услышать его ответы.

– С Самойловым разговаривал, – печально произнес Роман, когда понял, что поцелуев и обнимашек ему больше не светит. – Про Вику спрашивал.

– И? – поторопила я его.

– Она уехала в Кастрюлино.

– Когда? – Я отодвинулась от Ромы и заглянула ему в глаза. Он не врал и не придумывал. Взгляд оставался задумчивым.

– Утром. Самойлов проснулся, а её нет, потом…

– Подожди, – нагло перебила Калинина, потому что то, что он сказал… Нет, не могло такого быть. – Кто проснулся?

– Начальник Калинды.

– Не-е-ет…

– Да.

– Ну нет же.

Калинин притянул мою голову к своей груди и, проведя рукой по волосам, сипло начал рассказывать про семью Курковых, каждый раз сжимая в объятиях еще крепче, когда я собиралась его перебить. То ли он изучил меня настолько хорошо, то ли я выдавала чем-то свое недовольство услышанным.

У Антона с Викой не получался ребенок уже несколько лет. Роман считал, что все это было к лучшему, потому что парочке давно нужно было развестись. Курков вроде и любил жену, но целыми днями только и делал, что играл в свои игрушки. Именно это, а еще то, что сам Антон, как выяснилось, не очень-то и хотел детей, не одобрял Роман. Вика же словно помешалась, ничего не видела и не слышала, кроме собственного хочу. Хотя какие ей могут быть деть, когда она сама тот ещё ребенок.

– Да, она очень умная женщина, – тяжело вздохнул Калинин, – и в школе все соображала на лету, и институт хорошо окончила, и прекрасно разбирается в своей профессии, у нее талант к этому всему, о чем говорят её многочисленные подработки на дому. Но официально после выпуска она ни дня не проработала, и все из-за Куркова и его службы. – Я даже спросить не успела, как Роман опередил меня: – Она художник, дизайнер, как там это сейчас называется. Она постоянно рисует проекты всяких помещений.

– Надо же, она не говорила.

– Потому что это её больное место. Она любит это дело, а с Антоном как кура домашняя себя вела, прыгала, скакала вокруг него, потом это маниакальное желание иметь детей, а ему все пофиг. У него сначала одна игра, потом вторая, потом третья. И, видимо, еще и бабы, я не знаю, что там конкретно, но я вчера как раз слышал то, как Антон кричал по телефону, что нефиг было его смартфон с собой забирать. Не знаю, что Вику так разозлило, но, как видишь, все налицо. Она тебя отправила, сделав себе алиби, так сказать, потом затащила в койку Самойлова, видимо, для верности уже, чтобы не изменить принятого решения. А сегодня в пять утра уже была на КПП, это так Вету сообщили. В пять тридцать она села к одному из местных, кто каждый день на работу в Кастрюлино ездит.

– Что еще за местный?

После ситуации с Любой и теперь вот с Самойловым вопрос напрашивался сам собой.

– Да я почем знаю, их там много, все подвозят друг друга, а иначе никак до города не доберешься, если своего транспорта нет. Автобус ходит два раза в неделю.

– Получается, Вика еще вчера решила не возвращаться сюда?

В голове отчетливо всплыли слова девушки, что здесь ей больше делать нечего.

– Я рад, что она уехала, – подвел итог Рома, – она здесь задыхалась и портилась на глазах. Но вот то, как она уехала, – это ну ни в какие ворота. – Калинин прижал меня крепче, шумно вдохнул и выдохнул в мою макушку и ничего больше не сказал. Но я прекрасно поняла, чего он не договорил, словно он отправил мне ментальный сигнал. Мысленную угрозу, что если я так сделаю, то плохо будет всем. Ему, мне, гипотетическому любовнику, подчиненным и даже Босюсику. Возможно, я многое себе напридумывала и увидела то, чего не было. Просто настолько этот его тяжелый и глубокий вздох был говорящим, что у меня не оставалось никаких двойных мнений по поводу того, что же имел мужчина в виду.

Мы так и просидели, обнявшись и в полной тишине, еще целый час, пока на службу не пришел Макар. Потом в коридорах начали кричать рабочие, которых оказалось здесь чересчур много. Даже в день пожара на заставе не было столько людей. Или тогда они все бегали по улице и так сильно не бросались в глаза своей многочисленностью. Но сейчас в помещении маленькой, как оказалось, заставы военнослужащие толпились чуть ли не на головах друг у друга.

Заставу до сих пор пытались отмыть. Еще через два дня, когда починили крышу, помещения начали белить, к тому моменту дополнительные рабочие руки уехали. И оставалась опять пара калек.

Через два дня уехал и Роман, мы провели двое суток вместе. Волшебных суток. Калинин не отпускал меня от себя даже на тридцать сантиметров.

– Спасибо, мне хватило того раза, когда я проснулся, а вместо тебя со мной спит наглый серый кот. Нет уж, не хочу так больше, – сказал тогда мужчина, и я его услышала, больше не уходила от него далеко.

– Даже не представляю, как протяну целых десять дней, – прошептал Роман мне на ухо перед самым отъездом. – Настенька, двадцать шестого буду уже здесь – боже,