Жанна Режанье - Ловушка для красоток

Кэрри торопливо записывала.

— Чарлин, — позвал Рекс после ухода Кэрри, — у тебя никого нет с бурситом руки?

— Сразу не соображу.

— Фирма «ФСС» выдумывает черт знает что. Да, киска, ты не вернула мне должок, помнишь, ты брала у меня мелочь на кока-колу?

— Ну и возьми мелочь из кассы, — буркнула Чарлин, снова берясь за трубку.

— Прекрасная мысль — прийти сюда. Я столько слышал про этот бар.

Кэрри внимательно смотрела в ясные, честные глаза Питера Телботта, на его улыбающееся лицо. Они сидели в баре «Джей Пи Кларк».

— Я бы не попал сюда без вас.

Слова могли бы показаться речью провинциала, но произнесенные Питером, они понравились Кэрри.

— У меня такое впечатление, что здесь бывают все, — засмеялась она.

— Не все.

— Извините, я не хотела показать свою исключительность!

— Извиняю.

Улыбка у него была открытая и искренняя. «Славный, очень славный малый, — думала Кэрри, — мама гордилась бы таким сыном, если бы он у нее был: милым, добрым, подлинным. Чуточку инфантилен и даже внешне еще не вполне сформировался: выглядит, как будто не так давно начал бриться, но духовно зрелый человек. В нем есть что-то основательное. Трубка, которую он курит, выглядит забавной аффектацией, чудачеством, что ли. Но насколько он отличается от мужчин, с которыми мне приходится общаться по делам — прямо глоток свежего воздуха!»

— Я рада, что вы пригласили меня провести вечер, Питер, — сказала Кэрри.

— Я не был уверен, что вы примете приглашение. Трудновато было решиться позвать вас.

— Почему?

— Уж очень вы красивы. Я думал, что у меня ни полшанса нет. Я говорил себе, что вас каждый вечер приглашают наперебой десятки кавалеров, где уж тут втиснуться бедному врачу, уезжающему во Вьетнам по линии Комитета американских друзей!

— Знали бы вы, как далеки от истины ваши предположения! Откуда вам знать, с мужчинами какого рода я общаюсь, — невесело сказала Кэрри. — Вы для меня просто диковина. У меня нет знакомых врачей, особенно идейных врачей, добровольно уезжающих во Вьетнам.

— Есть люди, которые рассматривают это как попытку уклониться от армейской службы, — сморщился Питер.

— Не в вашем случае, я уверена.

— И вы правы. Даже если бы я не был квакером, есть во мне что-то, препятствующее личному участию в войне. В любой войне.

«Хороший он, — думала Кэрри. — Очень хороший, как грустно, что он уезжает. Только мы нашли друг друга, и вот, пожалуйста…»

— Несправедливо, получается, — сказала она вслух. — Едва успели закончить срок интерном и тут же должны уезжать.

— Едешь туда, где ты больше всего нужен. Раз уж ты врач, раз уж ты вошел в число друзей… Раз уж ты человек, в конце концов!

Питер заново раскурил трубку и сделал глубокую затяжку.

— Расскажите о ваших литературных занятиях, — попросил он.

— Жаль, что у нас мало времени. Понимаете, я веду дневники…

— Дневники?

— Ну да. Заношу в блокнот мысли и события, описания, зарисовки характеров, просто впечатления. Но для того чтобы развить это, чтобы выразить мысль полностью, требуется время. Агентство заваливает меня работой, я бегаю с одной встречи на другую и не могу основательно заняться писательским трудом. А очень хотелось бы.

— И вы не можете построить свой день таким образом, чтобы больше принадлежать себе? Когда я был студентом, у меня оставалось очень мало свободного времени, но я все равно писал стихи.

— Стихи? Правда?

— Конечно, писать стихи легче, чем взяться за книгу. Кэрри задумалась.

— Проблема несколько в другом. Я до сих пор не знаю, о чем именно мне хотелось бы написать.

— Но вы делаете карьеру, и выглядит все это очень увлекательно. Это же прекрасно — иметь успех! Только представьте себе, сколько девушек мечтало бы оказаться на вашем месте.

— Им кажется, будто это красивая жизнь. На самом деле все тривиально. Большая часть тебя остается невостребованной. Я иногда с тревогой думаю, что полностью растрачу себя, если не брошу эту работу!

Питер расхохотался от души.

— Никогда! Ваша истинная суть так и светится в вас. Даже если бы вы год прожили в публичном доме, ничего бы в вас не изменилось, вы остались бы собой. Точно так же, как ваша работа не может испортить то, что в вас есть. Вы из хорошей семьи, у вас трезвая головка, и ничто вам не может угрожать, поверьте!

Она ощутила тяжесть в груди. Как было бы хорошо, если бы у них была возможность поближе узнать друг друга. Но нет. Только вчера они познакомились, и уже завтра он уезжает.

Лиловые тени сгустились на грязных стенах небоскребов, высящихся над чумазыми кирпичными домами с садиками на крышах. Ночь полнолуния, и на небе не видно ни одной звезды. Глухую неподвижность воздуха нарушил легкий ветерок, милосердно овеявший их лица. Они в молчании спустились к реке и смотрели на светящиеся отражения, размываемые тусклой водой.

— В нас есть что-то общее, — говорил Питер, — не только потому, что мы из квакеров. Нечто большее соединяет нас.

Боль в сердце Кэрри становилась все сильней. «Как грустно, — думала она. — Как печально, что ничего не может быть».

Глава VI

— Кэрри, дорогая, какое счастье, что я тебя застала дома! — сказала Чарлин. — Ну-ка скажи мне, ты в теннис играешь?

— Играю, — ответила Кэрри, поудобнее берясь за трубку. — Для Уимблдона я, пожалуй, не в форме, но…

— Но по мячу ударить ты можешь? И там подачи всякие и прочее?

— Конечно!

— Прекрасно. Есть для тебя работа — реклама кофе у «Бентона и Боулза». Тебе там надо обратиться к Розали Уолтон. Завтра, в девять сорок пять. Вид должен быть спортивный: свежий воздух, здоровый образ жизни — ну ты меня понимаешь! Ясно?

— Ясно.

— И кое-что еще. В полдень я хочу, чтобы ты занялась шампунем «Хало». Волосы должны быть вымытые и блестящие. Зачешешь наверх. Вид светской девицы, лет двадцати с маленьким хвостиком. Спросишь Билла Кэссиди.

— Есть.

— Записывай дальше. В три будь у Комптона. Они же взяли тебя на рекламу мыла «Люкс», верно?

— Ну да.

— А это будет проба на «Айвори». Постарайся, чтобы досталась тебе. Вид совсем юный, лет так на восемнадцать.

— Есть.

— В четыре тридцать тебе надо быть в «ББД и О». Там речь пойдет о «Пепси», так что ты знаешь, как тебе выглядеть.

— «Образ «Пепси».

— В стиле «Пепси». Ну, тебе не надо объяснять. Да, чтоб не забыть, еще не принято решение по тебе насчет «Пепсодента». Говорят, ты смотрелась чересчур молоденькой. В любом случае, завтра я буду знать, что они там решают. Так, теперь на пятницу. Время я сообщу дополнительно, но речь пойдет о «Нок-земе». Будь готова.