Бет Чиотта - Очарованная

Все находившиеся в комнате люди хором поприветствовали Мерфи, не обращая ни на него, ни на грудь Лулу ни малейшего внимания: все — и мужчины, и женщины — были заняты — накладывали грим и украшали себя стразами.

— Чтоб тебя! — выругалась Трикси, взглянув на настенные часы и одновременно воюя с накладными ресницами. — Он будет здесь уже через десять минут.

Царившее в комнате оживление переросло в суматоху. Все бросились надевать обувь и хватать свои сценические принадлежности. Мерфи это напомнило спешные сборы солдат во время внезапной учебной тревоги.

— Кто будет? — поинтересовалась Лулу, подводя глаза ярко-синим карандашом. — И почему такая спешка? До начала еще сорок пять минут.

— А вот и нет. — Мортимер надел золотистую полумаску. — Питерсон сказал, что автобус отъезжает ровно в 11.15, тютелька в тютельку. Вчера вечером он созвал всех и объявил, что мы должны выйти на час раньше. Разве тебе не сообщили о дополнительном выступлении?

— Нет. Я… — Лулу посмотрела на Мерфи. — Меня вчера вечером не было дома.

Мортимер с Трикси заулыбались.

— Пра-а-авда? Да что ты говоришь!

Лулу соскочила с места и бросилась к своему шкафчику. Распахнув металлическую, с вмятинами, дверцу, она вытащила оттуда три булавы, туфли с загнутыми мысами и… а это что еще такое? Неужто прозрачные пурпурные шаровары?

«Господи помилуй! — взмолился про себя Мерфи. — Не позволь ей оголяться прямо здесь и сейчас». Лулу исчезла за дверью, к которой была прикреплена написанная от руки вывеска: «Роковые женщины». Слава тебе, Господи! Приказав себе стойко переносить все ниспосланные ему испытания и думать о деле, Мерфи обратился к Мортимеру:

— Кто это — Питерсон?

— Директор развлекательных программ. Ярый поборник строгой дисциплины.

Юджин нахлобучил на голову черный котелок с блестящей золотой лентой и схватил три резиновых курицы.

— Если Питерсон обнаружит вас здесь, с нас со всех стружку снимут. — Он ткнул одной из куриц в Мерфи. — Прости, старик, но тебе сейчас же нужно уйти.

Интересно, подумал Мерфи, уж не думает ли Мортимер напугать его этим предметом, и, кстати, какой у него коронный номер.

— Не могу.

Акробатка Джингл в изумлении вытаращила на него глаза.

— Вы что, хотите Лулу под монастырь подвести?

— Ладно Лулу, — вступила в разговор Рейвен. — А вот как быть с Рупертом?

— Ох ты черт! — Трикси, упершись руками в бока, развернулась. — Опять этот болван опаздывает! Третий раз за месяц. И где он только шляется?

— Кто? — Лулу вылетела из смежной комнаты, зашнуровывая на себе какую-то хитрую штуковину наподобие корсета. Ее грудь почти вываливалась из золотистых металлических чашечек, и — да, эти шаровары оказались прозрачными. Не надо было слишком внимательно приглядываться, чтобы различить под ними шортики французского покроя с золотыми блестками.

Мерфи провел рукой по своим подстриженным ежиком волосам, надеясь, что его голова не треснет оттого, что он видит, как мало одежки на Лулу.

— Вы о ком? — переспросила Лулу.

— О Руперте. — Сцепив за спиной руки в перчатках и опустив голову, Анри — этакая комичная клякса — расхаживал взад-вперед по комнате. Его речь была резкой и отрывистой, преувеличенно четкой, с ярко выраженным французским акцентом. — Я разговаривал с ним вчера вечером. Я знаю, он в курсе, что время перенесли. О-ох! Он сказал, что поедет вместе с Жан-Пьером. Черт!

— Наверное, у них случилось что-то в дороге: шина спустилась или еще чего, — предположила Трикси. — Джей-Пи в отличие от Руперта никогда не опаздывает.

Охваченная паникой, Лулу с тревогой посмотрела на Мерфи.

— Уверен, с ними все в порядке. — Впрочем, можно позвонить — убедиться не мешает. — Мерфи извлек из внутреннего кармана пиджака мобильник.

Мортимер хлопнул в ладоши, требуя внимания.

— Эй! Народ! Питерсон прибудет через пять минут.

— Прекрасно, — проворчала Джингл, засовывая в свой обшитый блестками корсет подушечки. — У нас здесь находится посторонний, а один из наших отсутствует.

— Руперту никак нельзя терять работу, — сказал Анри, продолжая мерить шагами комнату.

— Решение — среди нас. — Трикси выхватила у Мерфи из рук телефон и бросила его Лулу, а затем подтолкнула телохранителя к двери с надписью «Джуголо» (это что, Жиголо, что ли?).

Юджин показал ей большие пальцы.

— Отличная мысль, Трикс. Вся компания его поддержала.

— Не волнуйтесь, — успокоила Мерфи Рейвен со злорадным блеском в глазах, обрамленных длинными и тонкими, как паучьи ножки, ресницами. — Ни грима, ни умений циркового артиста от вас не потребуется. Руперт — это талисман казино.

Уловив суть происходящего, Мерфи решил не поддаваться.

— Я говорю не просто «нет», а категорическое «нет», «нет» и еще раз «нет».

Чародей, до настоящего времени хранивший молчание, приподнял свою волшебную маску и из-под нее осадил Мерфи взглядом самого старшего и самого мудрого из всех.

— Не знаю, как вы, а мы заботимся о своих.

И морскому пехотинцу ничего не оставалось, как, не разжевывая, целиком проглотить общее решение.

— Черт!

Трикси с Мортимером потащили его в мужскую раздевалку, а Лулу, с телефоном возле уха, улыбнулась ему, правда, без особого сочувствия.

— Говорила вам — ждите в зале.

Жан-Пьер, жив-здоров, но в отвратительном расположении духа сидел дома. Они, по словам Руди, поссорились, и, хоть хорошего тут ничего не было, Лулу несказанно обрадовалась, что именно это, а не что-то другое, более страшное, стало причиной его отсутствия. Руди, убедившись, что Софи в целости и сохранности добралась до «Карневале», отправился затем во Фрихолд, откуда должен был привезти в «Оз» трансвестита. Руперт же, узнав, что его прикрыли, был больше чем счастлив от представившейся возможности прогулять работу.

А Мерфи… Мерфи оказался больше, чем боец. Он показал себя исключительным человеком. Согласившись подменить их сотрудника, он обрядился в костюм из прочной пенорезины, напялив на голову гротескную (в хорошем смысле этого слова) голову тролля. Золотистые глаза-бусины, длинные остроконечные уши, нос луковицей и широченные, невероятно толстые губы. В пышном, золотом с синим королевском наряде семнадцатого века, Мерфи, или лучше сказать тролль Тапило, был ужасен и прекрасен одновременно. Блестящая венецианская версия Йоды.

Услышав, что предстоит выступать в детской палате местной больницы, Лулу съежилась от страха. Президент «Карневале», очевидно, находился под впечатлением от недавней статьи, Лулу же и понятия о ней не имела: она газет не читала.

Она знала, что Мерфи имел опыт помощи несчастным детям и этот опыт оставил в его душе глубокий след, а потому боялась, что он, оказавшись перед больными малышами, многие из которых неизлечимы, снова потеряет самообладание. Ей самой там во время представления трижды пришлось выходить из палаты, чтобы собраться с духом. Тапило стал гвоздем программы. Он нашел время для каждого ребенка, каждого обнял и потискал.