Луиза Розетт - Признания разгневанной девушки

Я теряю не только темп, но и равновесие. Я лечу на дорожку на полной скорости. Умудряюсь упасть прямо, чтобы не сбить тех, кто бежит рядом. Проскальзываю и ударяюсь о красное резиновое покрытие, ощущая, как горит кожа на руках и ногах. Но это не все, что я чувствую. Внутри меня закипает бешенство, и по тому, как оно наполняет все мое тело, я могу сказать, что на этот раз не смогу себя контролировать. Я слышу, как свистит тренер Морли, оповещая о конце забега, и встаю. На ногах появляется кровь, а на предплечьях, похоже, вообще кожи не осталось.

А потом, даже не понимая, что делаю, я бросаюсь через дорожку, которая отделяет меня от стерв-чирлидеров. И неважно, что их трое против одного. После всего, что Регина мне сделала, я хочу отплатить ей, причинив боль. Я бегу быстрее. Начинаю кричать.

Лена и Сьюзан выглядят как олени, попавшие под свет фар приближающейся машины — я, должно быть, выгляжу как настоящий маньяк, несусь прямо на них, покрытая кровью, и кричу, как ненормальная — но Регина стоит на месте с удивленной полуулыбкой на лице, словно она не думала, что я на это способна, но все-таки рада этому.

— Я тебя предупреждала! — кричит она, когда я приближаюсь. — Я говорила тебе держаться от него подальше!

Трейси. Трейси рассказала ей, что я поцеловала Джейми.

Я набрасываюсь на Регину с каждым граммом силы, который во мне есть, сбивая ее с ног. Помпоны взлетают в воздух, и я слышу вздох ее подхалимов, когда у нее задирается юбка. Я будто ослепла от ярости, и прижимаю ее к земле одной рукой и весом своего тела. Пальцы другой руки сжимаются в кулак. Я слышу, как лихорадочно тренер Морли дует в свисток — звук становится громче, а это значит, что она, возможно, бежит сюда. Крошечная часть моего мозга подсказывает, что не стоит бить Регину, ведь если я это сделаю, начнется тотальная война, которая может закончиться тем, что мне придется переходить в другую школу.

Но меня это не волнует.

Когда я отвожу руку назад, чтобы хорошенько размахнуться перед ударом, кто-то хватает меня за талию и поднимает, отрывая от Регины. По яростному выражению ее лица я понимаю, что это Джейми. Вы думаете, она счастлива, потому что он спас ее от удара в лицо, но на самом деле, она в бешенстве, потому что он избавил ее от уважительной причины избить меня. Он поворачивается и опускает меня на землю, придерживая одной рукой и вытягивая вторую вперед, чтобы не подпустить Регину, которая уже на ногах. Энджело хватает Регину за плечи и близко придвигается к ее лицу, быстро говоря, хоть я и не слышу, что он говорит. Похоже, я оглохла — не слышу ничего, кроме шума крови в ушах. Переключаю внимание на Джейми, который разглядывает мои окровавленные ноги и руки, и понимаю, что должна поблагодарить его за то, что он спас меня от отстранения от уроков или исключения, но я вне себя. Я хочу ее ударить. Не думаю, что за всю свою жизнь хотела чего-то сильнее.

— Ты в порядке? — спрашивает он, и его голос прорывается через биение моего пульса. — Роуз?

Регина смотрит на него с недоверием, будто не может переварить то, что он спрашивает меня, а не ее.

Я в порядке? Нет, я не в порядке. Здесь все не в порядке. И все не в порядке с июня. Слезы обжигают мои щеки. Я все еще ощущаю, что готова убить. Джейми каким-то образом это чувствует и встает прямо передо мной, закрывая от меня Регину и вынуждая смотреть ему в глаза.

Подходит тренер Морли, взбешенная, а она еще не видела всей крови. Она смотрит на Регину. Энджело до сих пор ее удерживает, сжимая руками ее запястья. Она вырывается и делает царапающие движения в мою сторону, как будто хочет разодрать мне лицо. Вижу, что Морли замечает у Регины яркий лак цвета фуксии, и наблюдаю за ее лицом, когда она складывает два плюс два и решает загадку с надписями. Она осторожно кладет руку мне на плечо, уводит от Джейми и ведет через футбольное поле в центре дорожки к раздевалке.

— В следующий раз, Царелли, расскажи взрослым прежде, чем до такого дойдет, — говорит она. — Издевательства — это серьезное нарушение.

Я чуть не смеюсь. Во-первых, издевательства бывают у ребят на детской площадке в начальной школе. То, что делает Регина, называется травля. Во-вторых, если рассказать взрослым, все станет только хуже. Если бы Морли потратила время, чтобы воскресить в памяти старшую школу, она бы вспомнила, что если ты на кого-то жалуешься, этот человек просто найдет способ отомстить тебе в десятикратном размере, когда никто не видит.

Я даже не утруждаюсь спросить Морли, вошла ли я в команду, потому что уже знаю ответ. Можно учесть необычные обстоятельства, но это не играет роли — если ты не закончил забег, тебя дисквалифицируют. В этом году у меня 0 из 2. Похоже, я не найду новых друзей после всего этого.

Когда мы подходим к школе, я слышу, как кто-то бежит за нами. Надеюсь, Регина сбежала от Энджело, потому что я готова закончить свое дело. Я резко оборачиваюсь, сердце сразу же начинает часто биться, но это не она. Это Трейси, перепуганная и готовая разреветься.

— Трейси, — говорит Морли. — Отведешь Царелли в раздевалку? Помоги ей привести себя в порядке, хорошо?

Трейси кивает. Когда мы вне пределах слышимости тренера, Трейси говорит:

— Роуз, мне так жаль. Я не знала, что Регина собирается…

Я поднимаю руку, чтобы заставить ее замолчать.

Мы проходим остаток пути в раздевалку в тишине.

Я стою у раковины, отрывая кусочки застывшей грязи и резинового покрытия от своих рук. В зеркале я вижу Трейси, которая топчется сзади меня, хочет помочь, но не хочет приближаться к кровавым ранам. А еще вижу первый шкафчик, на котором писала Регина в декабре. Лак для ногтей оттерли, но средство, которое для этого использовали, осветлило металл, поэтому все еще можно прочитать: «Соси, тупая сучка 911». Думаю над этой иронией судьбы — все старания школы по оттиранию надписи сделали ее постоянной — когда Трейси говорит слова, означающие конец той дружбы, к которой мы привыкли.

— Мне пришлось сказать ей, Роуз. Она должна была знать правду о тебе и Джейми.

В этих двух предложениях столько неправильного, что я даже не знаю, с чего начать. Смотрю на нее в зеркало. Она кажется неуверенной в себе. Трейси не знает, что делать, когда все планы рушатся, а у меня есть сила, которая просыпается только, если я очень-очень разозлюсь. У меня в голове бушует буря, и я понимаю, что сейчас скажу то, что не говорила весь этот год.

— Ты никогда не знала правду обо мне и Джейми.

— Я знаю, что ты поцеловала его, — говорит Трейси.

— Это все, что ты знаешь.

Рот болит, и я сплевываю кровь в раковину, понимая, что прикусила щеку внутри, когда упала.