Луиза Розетт - Признания разгневанной девушки

— Я думала, ты была дома в День святого Валентина.

— Это долгая история. Но самое главное — когда я там была, я слышала, как Мишель, Сьюзен и Регина говорили с Леной про Мэтта. Лена сказала, что Мэтт собирается расстаться с тобой в тот вечер. Из-за нее.

Я жду извержения вулкана, приступа рыданий, нереальной паники. Но Трейси остается спокойной. Убийственно спокойной.

— Лена влюбилась в Мэтта, — говорит она. — Он думает, что это смешно. Но ему она не нравится.

Мне хочется схватить ее за плечи и хорошенько тряхануть, чтобы ее мозги встали на место.

— Трейси, он, возможно, видится с Леной с тех пор, как ты видела их в спальне твоих родителей на Хэллоуин. Почему ты не можешь это признать?

Она поднимает руку, чтобы остановить меня.

— Ты, правда, так думаешь?

— Да! Она крутится возле него после твоей вечеринки, и ее не волнует, что это тебя обижает. Она настоящая… стерва.

— Если ты так думаешь, почему ты мне раньше не сказала? Друзья должны рассказывать друг другу такие вещи, Роуз. А еще они не врут о том, что собираются делать в День Валентина.

Я по-настоящему надеялась, что она упустит этот момент, но как бы ни так — мне не повезло.

— Джейми прислал мне цветок в День Валентина. Не Роберт.

Трейси не сводит с меня глаз, не говоря ни слова.

— И он предложил мне встретиться, — заканчиваю я.

— Перед тем, как встретиться с Региной.

— Да, я тоже так думаю.

— Ты вообще собиралась мне рассказать?

— Не знаю. — Я смотрю на дождь, и мне хочется оказаться где угодно, но не здесь. Воспоминания о моих чувствах, когда мы с Джейми целовались — и смущение, когда он остановился и извинился, сказав, что не должен был меня целовать — заставляют меня краснеть. Пытаюсь выбросить их из головы, но уже поздно.

— Вы целовались.

Ненавижу то, что она так хорошо меня знает и может догадаться по моему выражению лица о случившемся несколько недель назад.

— Если то, что ты сказала о Лене — правда, — говорит она: — Тогда ты не лучше ее. Джейми — тоже чей-то парень, Роуз. — Автобус подъезжает к остановке и двери открываются. — Ты лицемерка.

Если бы я могла открыть рот и рассказать Трейси все о Регине — о надписях и угрозах, о том, какая она сумасшедшая, о том, что она недостойна Джейми — я бы заставила ее понять, что я совсем не такая, как Лена. Но я не могу. Ведь если я расскажу Трейси о Регине, ей придется выбирать между лучшей подругой и любимым «отрядом» — и я почти уверена, что уже знаю ее выбор.

Трейси садится в автобус, платит за проезд, занимает место, не глядя на меня. Водитель ждет, но я могу лишь смотреть на Трейси через окно. Дверь закрывается, и автобус уходит.

Архивраг (существительное): главный враг

(см. также: иметь домыслы…)

Глава 18

На легкоатлетическом отборе у меня есть зрители, и из-за этого я нервничаю еще сильнее. Джейми и Энджело на парковке рядом с беговой дорожкой ремонтируют машину Джейми. Время от времени Энджело останавливается, отрывается от работы над двигателем, машет мне рукой или показывает поднятые большие пальцы.

Джейми так не делает.

Я думаю, потому что чирлидеры тренируются на спортивной площадке напротив беговой дорожки. Это довольно далеко, но я не упускаю возможности, что Регина обладает сверхъестественным видением. Джейми, наверно, не хочет делать ничего, что может снова повлечь проблемы с Блондинистой Ведьмой.

Или он просто боится, что если будет много на меня смотреть, я опять его поцелую.

Роберт стоит, облокотившись на забор, с несколькими ребятами, мне не знакомыми, которые тоже наблюдают за отбором. Хотя он скорее наблюдает за Джейми и Энджело, а не за отбором.

Мы с Робертом больше не разговариваем. Возможно, он, наконец, осознал, как плохо я к нему отношусь, и он может добиться большего успеха в том, что касается дружбы.

Кстати, на этой неделе я осталась совсем без друзей. Мы с Трейси по-прежнему в ссоре, а когда мы с ней не разговариваем, Стефани чувствует себя странно рядом со мной. Она, конечно, поздоровается, но на этом все. Поэтому количество моих друзей дошло до… нуля. Я бы хотела назвать Джейми своим другом, но мы не разговариваем в присутствии других людей, поэтому не думаю, что он считается. Плюс тот факт, что мы дважды целовались. А это означает, что он не друг, он… кто-то еще.

Если я попаду в команду — а это большое «если», учитывая то, что случилось со мной на отборе по кроссу — у меня появятся новые друзья, определенно. С легкой атлетикой все будет по-другому. Новый старт.

Что бы, черт возьми, это ни значило.

Топчусь на месте, чтобы лучше сели мои беговые кроссовки. Когда я наклоняюсь, чтобы завязать шнурки, понимаю, что я сегодня Злая, с большой буквы З — я это чувствую. Хорошо. Может, из-за этого я буду бежать быстрее.

Тренер Морли дует в свисток:

— Царелли! Хватит витать в облаках, приходи в себя! Строимся на четыреста. Дорожка три.

Фантастика. Я уже произвожу неизгладимое впечатление.

Нахожу свою дорожку и краем глаза вижу, что Джейми и Энджело перестали работать и наблюдают. Роберт немного отдалился от своей группы и все еще следит за Джейми. Слышу, как чирлидеры репетируют новую кричалку, и мне хочется, чтобы они заткнулись. Звуки долбят мне по ушам больше, чем когда-либо.

У меня столько бабочек в животе — интересно, я полечу, когда попробую бежать?

Мне нужно перестать переживать из-за Джейми, Роберта и отряда и сосредоточиться на том, что я делаю, иначе я никогда не войду в команду. А если я не войду в команду, мне придется признать, что я неудачница. Еще и без друзей.

Занимаю стартовую позицию и жду свистка. Когда он звучит, я срываюсь с места так быстро, как только могу. Вскоре меня окутывает спокойствие — все теряет значение, и мозг перестает работать на скорости миля в минуту. Бабочки исчезают, и я просто бегу, как учил меня папа. Большие шаги, плавные движения рук, прямая спина. Не понимаю, как я могла быть уверена, что никогда больше не смогу так бегать, и чувствую облегчение от осознания того, что могу.

Четверть мили будет моя, я чувствую. Я могу победить, если только оставлю силы на последнюю сотню. Уже близится последний круг, и я вдруг вижу боковым зрением помпоны. Несколько девочек выстроились рядом с беговой дорожкой, как будто собираются кого-то приветствовать. Мне хочется оглянуться, чтобы посмотреть, кто это, но если я это сделаю, я сбавлю темп. Продолжаю бежать. Я все ближе и ближе к ним, и слишком поздно понимаю, что это Лена, Сьюзан и Регина. Я почти их пробежала, когда они начали скандировать: «Как Папочкиной Малышке понравилось у гинеколога?»