Елена Веснина - Большие перемены

Сан Саныч сел рядом с Зинаидой:

— Как это вы с Машей одиноки? А я? Я вас никогда не брошу и никому в обиду не дам!

— Я знаю, Саня, — всхлипнула Зинаида.

— А раз знаешь, зачем ерунду говоришь? И Алешка у Маши — парень хороший. Она за ним будет, как за каменной стеной.

Зинаида подняла глаза, полные слез:

— Хотелось бы верить. Только знаю я вас, мужиков. Когда вы нужны, вас никогда рядом нет.

— А тебе хочется, чтобы все постоянно были у тебя под рукой. Да?

— Ну, не постоянно, но чаще.

— А Машу желательно к твоей юбке намертво пришить, чтоб из дома — ни ногой.

— Ой, Саня, ну что ты говоришь? Когда это я ее к юбке пришивала? — отмахнулась Зинаида.

— Вот и не надо. У нее своя жизнь, — кивнул Сан Саныч.

Зинаида развела руками:

— Так я разве против? Я просто счастлива буду, если все у них будет хорошо. Я больше них радоваться буду!

— Вот и радуйся! И не надо кликать бурю! Давай лучше пообедаем! — предложил Сан Саныч.

Машина с Левой и Костей остановилась под окнами кабинета следователя. На улице потемнело, капал дождь. Костя включил дворники. Ожидание было для обоих томительным. Наконец после долгого напряженного молчания Лева спросил:

— Ну, и что дальше? Долго мы здесь будем стоять?

— Не знаю, — мрачно ответил Костя. — Может, у него все сорвалось, может, его уже сто раз разоблачили и уже на допрос ведут. А кто вам передал, такое прекрасное лекарство? А?

— Хорош острить. Уезжаем или стоим, черт возьми? — Леве было не до шуток.

— Поехали! Пока нас тут самих не загребли! — Костя завел мотор, но задумался, потом спросил: — А деньги?

Лева любил деньги, но чрезмерно рисковать ради них не собирался.

— Какие деньги, родной? Никаких денег! Умерла так умерла! Я за деньги голову подставлять не намерен.

— Да? Что ж ты раньше не сказал? — возмутился Костя. Он как раз был готов рискнуть. Но разговор прервался, потому что послышался звон разбитого стекла. Костя и Лева переглянулись.

— Сматываемся! — потребовал Лева.

— А как же смотритель?

Но Леву больше Волновала собственная судьба.

— К черту его! Гони! — закричал он.

Костя послушался, и машина рванула с места.

На вой сигнализации в кабинет следователя снова вбежала охрана и скрутила смотрителя.

— Уведите подследственного, — скомандовал следователь.

Охранники, подгоняя смотрителя дубинкой, увели его из кабинета. Следователь остановился посреди кабинета, потирая шею. Вошел Марукин:

— Григорий Тимофеевич! Я извиняюсь. Может, Родя все-таки того?

— Что того? — поднял на него глаза следователь.

— Ну, в изолятор?

— Зачем это? — удивленно спросил Буряк.

— Я его в коридоре встретил — он словно взбесился. Как собака. Аж пена изо рта.

— Это не от бешенства, Марукин! Это от отчаяния! — возразил следователь.

Сигнализация продолжала истошно выть, и Буряк крикнул в коридор:

— Да выключите вы сигнализацию! Сигнализация смолкла. В наступившей тишине Марукин тихо спросил:

— Так вы ему что, сочувствуете?

— Ну, по большому счету, да, — кивнул следователь.

— Это как же? Нет, я, конечно, понимаю: от тюрьмы и от сумы не зарекайся… — начал было Марукин. Буряк перебил его:

— Эх, Марукин! Ничего-то ты не понимаешь! Не дай Бог оказаться в его шкуре!

Да, смотритель был в нелегком положении. Операция сорвалась, Лева и Костя были уже далеко.

— Вот черт, черт, черт! Если б нас накрыли, мы бы сроду не отмазались! — бормотал Лева.

— Ладно, не дрейфь! — успокаивал его Костя. — Лучше скажи, что могло произойти? Может, ему таблетки не передали? А?

— Да хрен его знает! Не передали, или не проглотил! Или не подействовала! Боров здоровый! — предположил Лева.

— Нет, не подействовать не могла, — возразил Костя. Лева нервно огрызнулся:

— Откуда ты знаешь? На себе пробовал?

— Нет. Я читал.

— Слушай, а может, его раскололи? Таблетки нашли и раскололи? — предположил Лева.

— Если б раскололи, нам бы тоже крышка! Мы бы так просто не ушли… — возразил Костя.

У него уже складывался план дальнейших действий.

— Теперь мы должны молчать как рыбы. Если спросят, что мы там делали, скажем, мотор заглох. Понял? — спросил он.

— Понял, понял! Я еще, дурак, засветился, — продолжал волноваться Лева.

— Когда? — удивился Костя.

— Когда передачи носил! Не понимаешь, что ли? Костя попытался его успокоить:

— Это не преступление. Мало ли, кто ему передачи носил.

— Да кроме меня, таких идиотов больше нет, — простонал Лева, хватаясь за голову.

— Ну и что? Они же таблетки не нашли.

— А это неизвестно! Ох, наверное, нашли… Правильно. А кто таблетки доставал? Ты. Мы теперь с тобой, Костик, одной веревочкой связаны.

— Вообще, если нас у милиции никто не видел, хорошо бы иметь алиби. Мол, не были там сегодня вообще.

— Точно. А где были? — сразу же ухватился за эту идею Лева.

— Я у тебя в ресторане, — предложил Костя.

— Правильно. А я — у Риммы. Звони Катьке своей, быстро. И дуйте ко мне в ресторан.

Лева набрал на мобильном номер телефона Риммы:

— Римма! Риммуля! А я к тебе. Дождь мне не помеха. Да. Уже еду. Целую.

Костя, наблюдавший эту сцену, тоже набрал телефонный номер. Звонил он Кате.

Катя как раз в это время выходила из дома Самойловых вся в слезах. Она стояла под козырьком подъезда, потому что на улице шел дождь.

— Господи! Если б я знала! Я же не знала! Я чуть его не убила! Алешка! Бедный! Прости меня! — причитала Катя.

У нее резко зазвонил мобильный телефон, и Катя взяла трубку:

— Да! Алло! Костя? Ты уже освободился от своих важных дел? Нет, я не плачу. Просто насморк. Господи! Да, я готова встретиться хоть сейчас. Я ужасно злая и голодная. Ты тоже? Какое совпадение!

Катя убрала телефон, достала из сумки зеркальце, внимательно себя осмотрела, вытерла слезы и поправила макияж. Неожиданно интересы Кати и Кости совпали. Встреча была нужна им обоим.

Маша вернулась домой в возбужденном состоянии. Она была оглушена Алешиным предательством. Зинаида сразу заметила что-то неладное:

— Что случилось? Ты сама не своя!

— Леша, Леша, Леша… — Маша задохнулась от обиды, горло ей сжал спазм, и она замолчала. Сан Саныч налил в стакан воды и протянул его Маше.

— Выпей, Машенька. Успокойся и расскажи толком, что произошло. Что-то с Лешей?

— Н-н-нет, — еле выдавила из себя Маша.

— Ну, а что тогда? Он тебя обидел? — Зинаида погладила ее по голове:

Маша сделала глоток воды и взяла себя в руки. Она сказала то, чего ни Зинаида, ни Сан Саныч от нее не ожидали: