Джун Зингер - Съемочная площадка

Сюзанна загадочно улыбнулась и как-то странно закатила глаза, словно у нее сейчас начнутся судороги. Ее всю трясло.

— Все это годится для женщины, которая способна забеременеть в определенный период. — На ее губах все еще играла эта таинственная улыбка. Я не поняла, что она хотела сказать, но промолчала и стала ждать продолжения. — После того, как я сообщила, что у меня был выкидыш, он захотел, чтобы я снова забеременела. А я убеждала его, что доктор запретил мне это по состоянию здоровья. В конце концов через несколько месяцев он без моего ведома переговорил с моим гинекологом и узнал…

— Что ты не была беременна?

— Нет, что я никогда не смогу забеременеть… — Я удивленно уставилась на нее. — Ему стало известно, что я пустышка.

— Пустышка?

— Он узнал, что у меня вырезана матка…

— О Боже! Сюзанна! — Мое сердце просто разрывалось от жалости к ней. — Я ничего не знала. Когда это случилось?

— Когда-то у меня был аборт. Помнишь, я говорила тебе? Вскоре после этого мне сделали операцию.

— У тебя нашли какую-то болезнь? Это был?.. — Меня охватил такой ужас, что я не смогла произнести это слово.

— Нет. Не рак, ничего такого. — Она снова закатила глаза, и мне чуть не стало дурно. — У меня ничего не болело. Просто я решила, что это наивернейший способ больше никогда не залететь.

Я раскрыла рот и изумленно уставилась на нее.

— Ты хочешь сказать, что вырезала матку по собственному желанию, что это было твое собственное решение?

Наверняка я что-то не так поняла.

Сюзанна кивнула, глупо улыбаясь. Она приложила руку ко рту, как будто рассказывала что-то смешное.

— Новейшее противозачаточное средство, последнее слово в науке.

— Да ты с ума сошла! Это же преступление! Боже! Почему ты не принимала таблетки?

Она широко раскрыла глаза.

— Но они же гормональные, Баффи! Я не хочу шутить с гормонами. Разве ты не знаешь, что так можно и рак заработать? Надеюсь, дорогая моя, ты не пьешь эти таблетки, — сказала она, с укором глядя на меня.

— Ты могла бы перевязать трубы, — заметила я.

— Я слышала, что какая-то девушка перевязала трубы и все равно забеременела. А потом, это звучит так ужасно, грязно…

— Грязно? — Мне казалось, что сейчас мы похожи на двух больных из сумасшедшего дома.

— Я думала… — она запнулась. — Я думала, что мой способ чище. — Я отвернулась. Я не могла спокойно смотреть на нее. Мне хотелось дать ей пощечину. — Куда ты? — испуганно спросила она.

— Вниз. Налить тебе стакан вина, а себе двойную порцию виски.

Может быть, вино и в самом деле благотворно действовало на ее пищеварение, но во всяком случае разрушить ее храм оно уже не грозило.

В течение последующих нескольких дней Сюзанна лениво слонялась по дому, только и делая что меняя халаты, один роскошнее другого.

— Что происходит? — спросил Тодд. — Она вообще собирается когда-нибудь одеться?

— Не знаю. Она восстанавливает силы.

— Но она же не больна.

— После того, как ей дали под зад коленом. А это чревато тяжким недомоганием.

В первое утро после того, как Сюзанна приехала к нам, Ли принесла ей завтрак в постель, где утомленная гостья нежилась на подушках. На следующее утро Сюзанна так и не дождалась своего завтрака.

— Я послабее здоровьем, чем она, — пробурчала возившаяся на кухне Ли.

На третий день она отказалась застилать постель Сюзанны и мыть после нее ванну.

— Ничего себе! — возмутилась Сюзанна. — Что за девицу ты наняла!?

— Ты уверена, что в данном случае уместно слово «девица»? — спросила я. — Она, между прочим, старше тебя лет на тридцать. А кроме того, как я уже сказала, она экономка.

— А почему бы тебе не нанять какую-нибудь девчонку? Ты вполне можешь это себе позволить.

— Сюзанна, я же говорила тебе, — повторила я, теряя терпение. — Ли — против, и я должна уважать ее желания. Я очень ее ценю. На нее можно полностью положиться. Согласись, мало о ком можно так сказать. У нас с ней свои взаимоотношения. Она застилает мою постель, только когда я спешу на работу, в остальных случаях я делаю это сама. И раз уж ты собираешься пожить у нас какое-то время, советую поладить с Ли.

— Ты хочешь сказать, что, если я останусь, Ли заставит меня мыть полы и убирать со стола?

— Да нет, — успокоила я ее. — К нам приходит уборщица.

— Баффи, а ты действительно хочешь, чтобы я пожила у тебя? — спросила она трагическим голосом.

Я обняла ее.

— Конечно. Живи у нас сколько пожелаешь. — Я не кривила душой. У меня было двойственное отношение к Сюзанне: меня ужасно раздражали ее грубость и бессердечие, но она всегда оставалась одной из нас, чуть ли не родственницей. — Но ты же понимаешь, Сюзанна, что я не могу постоянно сидеть с тобой. Мне нужно ходить на работу…

— А зачем? Мне казалось, что…

— Потому что Тодд не справляется без меня. Хотя ему и помогает Говард. Это все-таки семейный бизнес. Мы сейчас вертимся как белка в колесе. Конечно, мне не нужно отсиживать по восемь-девять часов, но у меня есть свои обязанности.

— По идее тебе следовало бы сидеть дома с Меган и Митчеллом, — сказала она с упреком. — То есть, по-моему, если уж у тебя есть дети, то нужно…

— Ну, это уж слишком, Сюзанна! Я только что объяснила тебе, что нужна Тодду. Говард и я — единственные, на кого он может положиться…

— Вот видишь, — жалобно протянула она. — Ты полагаешься на Ли, Тодд полагается на тебя и Говарда, а на кого положиться мне? Не на кого?

Я вздохнула. Бедная Сюзанна. Она так и не поняла, что, если рассчитывать на чью-то помощь, нужно уметь самой помогать другим. Я попыталась успокоить ее:

— Почему же? Ты всегда можешь положиться на нас с Тоддом. Мы всегда тебя поддержим.

Я говорила это абсолютно искренне, однако внутренний голос все же нашептывал мне: «Смотри, как бы тебе не пожалеть о своих словах».

Она улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки.

— Я знала, Баффи, что ты так скажешь. Я ни секунды не сомневалась в этом. Вы с Тоддом всегда хорошо относились ко мне. А ты просто чудо. Да еще такая хорошенькая… — Сюзанна рассмеялась. — Знаешь, мне иногда кажется, что ты почти такая же красивая, как я, — добавила она.

Мы обе весело расхохотались, вспомнив наш первый день в Огайо. Но в следующее мгновение в нашем смехе появились нотки горечи.

Сьюэллен и Говард приехали к нам на обед, причем Сьюэллен — с большой неохотой.

— Ты же знаешь, что я никогда особенно не жаловала эту особу. И почему ты терпишь ее фокусы — выше моего понимания. Может, хватит носиться с этой самовлюбленной неврастеничкой?