Сьюзен Сассман - На диете

Второй приступ случился тоже ночью, почти ровно через месяц после первого. На сей раз бабушка предпочла доморощенные средства: для начала влила в меня изрядный глоток коньяка, а следом скормила четыре таблетки аспирина с горячим чаем. Она даже уложила меня к себе в постель – привилегия, о которой я грезила в раннем детстве.

Много лет спустя мне стало ясно, что она уже в тот раз разобралась в природе моего недомогания, но промолчала. Она вообще избегала всяких разговоров о физической стороне человеческой жизни. Тело – это что-то низменное, совершенно не достойное внимания. Неглупо устроенный, но в общем примитивный механизм для транспортировки и снабжения кровью головного мозга. От менструальных болей бабушка никогда не страдала и твердо держалась убеждения, что это коллективная галлюцинация неврастеничек. Лишь наглядный пример собственной внучки поколебал это представление, ведь приступы начались у меня еще до кровотечений. Пришлось ей признать, что боль при этом вполне настоящая. По-моему, бабушка так до конца и не простила мне столь бесцеремонного подрыва ее убеждений.

Последние две страницы анкеты посвящались моему образу жизни. Семейное положение, дети, работа, увлечения. Детально изучались привычки. Быть может, я курю, пью, не вылезаю из казино? А если вдруг начну все это делать, смогу ли остановиться? Какой я себя вижу: легкомысленной, мнительной, счастливой, несчастной? Легко ли впадаю в ярость? Скрываю свои чувства или изливаю их кому попало?

Но все рекорды бил последний вопрос: “Перечислите три вещи, которых вы никогда не делали, но мечтаете попробовать”. Как тут не встать в тупик? Я никогда не прыгала с парашютом, не нюхала кокаин и не гуляла на сторону – но мечтаю ли я об этом? Гм, хороший доктор вряд ли станет гоняться за ответами подобного рода. А мистер Чен – доктор определенно хороший. Давай, Барбара, пораскинь мозгами. Почему он задает этот вопрос?

– Устроиться на работу и то проще. – Моя соседка по столу с шумным вздохом отвалилась от анкеты.

Радуясь передышке, я обернулась и с вежливым вниманием посмотрела на общительную незнакомку. Пятьдесят второй размер. Широкая хламида экстремальной леопардовой расцветки – наверняка из бутика Леонарда. У меня глаз наметанный. Сара-Джейн в свое время отвалила кучу денег за несколько его вещей и клялась, что они того стоили.

Любопытно, кто эта женщина, которой хватает средств и здравого смысла одеваться у Леонарда? Я скосила глаза в ее анкету, но разглядела только дату рождения. Боже, ей всего девятнадцать! Чудовищно – на вид лет на десять больше.

– Ума не приложу, как ответить на последний вопрос.

– А я выбрать никак не могла. Столько всего хочется! В итоге написала, что мечтаю летать на дельтаплане, играть на пианино и похудеть.

– А что, разве вы никогда не были худой? – поразилась я.

– Ни секунды. С рождения набираю вес.

Девушка рассмеялась и заправила за ухо несуществующую прядь, якобы упавшую на глаза. На пухлом пальце с идеально отполированным ногтем сверкнул бриллиант. Точно к таким же приемам прибегала Сара-Джейн – поправляла безукоризненную прическу, смахивала с плеч отсутствующие пылинки, и все это для того, чтобы продемонстрировать перстень или привлечь внимание к серьгам. Размахивая десятикаратным кабошоном, как крестом перед вампирами, она по-своему защищалась от возможных насмешек и презрительных взглядов. Словно мерцание драгоценностей способно зачаровать недобрые мысли. Чем больше она толстела, тем одержимее холила кожу, волосы, ногти, тем тщательнее красилась, одевалась и обвешивалась украшениями. Прическа, музейная брошь превращались в магические амулеты, отвлекающие внимание от ее толщины.

– У нас в семье толстых больше нет. Все в полном трансе – как это я такая уродилась. Правда, изредка мне удавалось похудеть почти до семидесяти, но я тут же отъедалась обратно. А у вас как?

– Я всю жизнь была худой. А потом бросила курить и начала есть.

– По мне, так вы и сейчас не толстая.

Я горько усмехнулась. Разве ей объяснишь... Небось гадает, на кой черт я вообще сюда явилась.

– Надеюсь вернуться к нормальному весу прежде, чем окончательно расползусь.

– Понимаю. Тяжело, наверное, наблюдать, как твое стройное тело обрастает складками, становится неповоротливым и бесформенным. Со мной такое тоже случалось, только совсем наоборот. Когда во мне оставалось всего семьдесят кило, я в зеркало не могла смотреть от омерзения. Настолько отвратительное было зрелище, аж жуть брала. Шестое чувство вопило во весь голос: детка, завязывай ты с этой бредовой диетой, а не то вовсе испаришься.

– И все же вы здесь?

Ее объяснение дышало беззлобным цинизмом, – оказывается, худосочные родители предложили “неправильной” дочери поездку в Европу в награду за скинутый вес.

– Именно так я заработала машину и квартиру.

Услышав, что ее вызывают, она с трудом выбралась из-за стола, промокнула платком усеянное капельками пота лицо и ушла, на прощанье пожелав мне удачи. Я проводила ее взглядом. Девчонка пользуется своим ожирением, чтобы манипулировать родителями. А они почему совали дочери взятки? Потому что любили и желали добра? Или попросту стыдились ее?

Я тихо выругалась. Лишний вес искажал и уродовал рассудок, превращался в безумие, в навязчивую идею – все в жизни виделось в кривом зеркале. Во мне он вызывал полнейшую растерянность и гнев. Прежде я не задумывалась над тем, сколько вешу, а теперь думаю об этом беспрерывно.

Наконец настала и моя очередь. Сначала меня взяли в оборот медсестры: измерили пульс, температуру и прочие признаки жизни, выдавили кровь из пальца, заставили помочиться в баночку, обмерили сантиметром, загнали на весы. Вышло семьдесят четыре килограмма и пятьдесят граммов. Знаем мы эти весы в медицинских кабинетах – всегда врут, причем не в лучшую сторону. Да я еще и позавтракала.

Но вот последняя процедура заинтриговала. Меня подвели к большой железной коробке с черным экраном наверху, из коробки торчала длинная пластиковая трубка толщиной с палец. Велели вдохнуть поглубже и что есть силы дунуть в трубку, что я и проделала. Экран ожил, засветился цифрами, быстро пробежавшими от нуля до двадцати пяти.

– Для чего эта штука? – спросила я.

– Это чтоб мы могли знать, как вы слушаетесь доктора, – ответила сестра, занося показания в мою карточку.

– Как это?

– Когда вы худеете, ваш организм сжигает излишки жира. Этот процесс называется кетоз. Наш аппарат следит за его динамикой. Сейчас у вас показатель двадцать пять баллов, но, если вы будете соблюдать все рекомендации доктора Че-на, на следующей неделе он окажется повыше.