Отголоски тебя (ЛП) - Коулс Кэтрин

— Пошли.

Мы выбрали тропу в стороне от дороги, с хорошим укрытием из деревьев. Холт сверялся со спутниковым телефоном, ведя нас к мигающей красной точке — машине Адама. С каждым шагом напряжение в мышцах усиливалось, по ним шел ток — смесь страха, ярости и надежды.

Холт поднял руку, останавливая. Указал сквозь деревья.

Я щурился, но ничего не видел. И вдруг до меня донесся голос.

— Думаешь, я идиот? Стоит мне тебя отпустить и побежишь к этому мусору. Раздвинула ноги перед ним, Мэдисон? Отсосала ему?

Ярость захлестнула, вырвала дыхание.

Холт быстро набрал сообщение Лоусону, но я ждать не мог. Мне нужно было видеть ее. Убедиться, что она жива. Я двинулся вперед, Кейден рядом, Холт поспешил за нами. Мы держались в тени деревьев, шаги замедлялись по мере того, как ветви редели.

Показалось лицо Мэдди — глаза широко раскрыты от паники, пальцы вцепились в руку, сдавливающую горло.

— Н-не могу… дышать.

— Думаешь, я позволю тебе шляться и не накажу?

Ее ногти вонзились в руку Адама, она отчаянно хватала воздух.

Перед глазами все заволокло красным. Я не думал — я рванул. Вылетел из-за деревьев и бросился к Адаму и Мэдди.

Он вскинул голову, глаза расширились. Слишком поздно. Я сбил его с ног. Его кулак скользнул по моей скуле, но я ответил ударом под ребра.

Адам застонал, но всадил колено мне в живот.

— Она никогда не будет твоей, — выплюнул он. — Она была моей первой и всегда будет.

Мы сцепились, борясь за перевес. Я вжал предплечье ему в горло.

— Мэдди принадлежит только себе. А ты — лишь страшный сон.

Кошмар. Человек, который мучил ее снова и снова. Красная пелена накрыла взгляд.

Мэдди кашляла и хрипела, пытаясь вдохнуть. Адам снова причинил ей боль.

Я сильнее надавил на его горло, но он сумел ударить меня в ребра, хватка ослабла на долю секунды. Этого хватило.

Адам вывернулся и выхватил что-то из-за пояса. Металл блеснул в дневном свете и мир замедлился. Где-то глубоко в мозгу сработало: нож.

Он не должен был добраться до Мэдди. Я не позволил бы. Но он и не хотел. Мэдди была права: ненавидел он больше всего меня. Лезвие вонзилось глубоко, и белый огонь боли пронзил бок.

Крики, суета — мир колыхнулся и растворился. И я перестал слышать что-либо совсем.

45

Мэдди

— Клянусь Богом, еще одно ранение и я лишу тебя права на медицинскую помощь, — фыркнула Док.

Нэш улыбнулся, но в этой улыбке проскользнула боль, когда она прощупала его рану.

— Прости, Док.

Я вцепилась в его ладонь, мои пальцы дрожали от усилия.

Нэш бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Эй, я в порядке. Всего-то пара швов, помнишь?

Он был жив, он был цел. Я повторяла это в голове снова и снова. Док сказала, что нож не задел ничего жизненно важного. Ему придется поберечь себя пару недель, и он будет ходить с болью, но все будет хорошо. У меня самой остались лишь синяки на горле и чувствительные запястья с щиколотками. В остальном — тоже все обошлось.

— Он ударил тебя ножом, — в глазах защипало слезы.

— Попытался, — ответил Нэш. — Это так, царапина.

Царапина не требует внутренних и наружных швов. Я подавила слезы. Сейчас речь была не обо мне. Нэшу не нужны были мои слезы — ему нужна была моя поддержка.

— Давай просто зашьем, и дело с концом.

Он какое-то время изучал меня взглядом, будто не верил моим словам.

— Ладно.

Док кивнула и шагнула ближе.

— Почувствуешь легкий укол.

Она ввела анестезию, но Нэш даже не дрогнул. Мы молчали, пока ждали, пока лекарство подействует, и я не отпускала его руку.

— Чувствуешь? — спросила Док, надавив пальцем выше раны.

— Нет. Шейте.

Она покачала головой, но достала набор для швов.

— Мэдс, смотри на меня, — сказал Нэш.

Я вскинула глаза от иглы к его лицу.

Он улыбнулся мягко:

— Не хочу, чтобы ты тут в обморок грохнулась.

Я поморщилась.

— Это было всего один раз. Давно.

— Я тогда с велосипеда упал…

— Ты грохнулся, когда пытался прокатиться на заднем колесе, — поправила я.

— Ну да, ну да. — Он отмахнулся. — Мне зашивали руку, и Мэдди потребовала остаться рядом. Но стоило игле коснуться кожи и она рухнула, как подкошенная.

Щеки у меня запылали.

— Мне было десять.

Он склонился вперед, прижался лбом к моему.

— Но я все равно не рискую.

И я не хотела рисковать. Образ Нэша и Адама, сцепившихся в смертельной схватке, еще долго не покинет мою память. Вспышка металла. Искаженное от боли лицо Нэша. Я все еще слышала безумные выкрики Адама, когда Холт защелкнул на нем наручники, и мы ждали приезда Лоусона. Проклятия, угрозы уничтожить нас всех.

— Готово, — сказала Док, снимая перчатки. — Все как обычно: держать сухим, в душе прикрывать пленкой. Через две недели ко мне снимать швы. Если покраснеет или станет болезненно на ощупь — звоните. И вот рецепт на обезболивающее.

— Вряд ли пригодится, — отмахнулся Нэш.

Я выхватила бумажку.

— Заполним, на всякий случай.

Док улыбнулась мне.

— Удачи удержать этого упрямца в покое ближайшие две недели. — Ее улыбка чуть дрогнула. — Я рада, что вы целы. И что вы взяли этого ублюдка.

Горло сжалось. Я не знала, что сказать. «Спасибо» звучало слишком мелко.

Нэш похлопал ее по плечу.

— Спасибо, что залатала.

— Лучше не попадайся мне тут, пока не придешь снимать швы.

Он усмехнулся, спрыгивая с кушетки.

— Постараюсь.

Док тяжело вздохнула.

— Вот это и пугает.

Нэш вывел меня к машине — Кейден оставил его внедорожник у клиники. Я не могла отвести взгляда от его футболки. Пятно крови было не таким уж большим, но сердце все равно сжалось.

Я понятия не имела, как он вообще мог разговаривать со мной, прикасаться ко мне после всего, что я принесла в его жизнь — боль, хаос и страх.

Я прочистила горло, отгоняя тяжелые мысли.

— Хочешь, я поведу?

Нэш улыбнулся мягко.

— У меня всего-то порез на боку.

Я прикусила губу и кивнула.

Всю дорогу домой мы ехали в тишине, только мотор гудел. Я удивилась, что вся семья Хартли не ворвалась в приемную клиники. Но Нэш уверил их по телефону, что он в порядке, говорил и с родителями, и с Грей. И все же я бы сейчас предпочла шумную семейную какофонию. Все что угодно, лишь бы не эта тягостная тишина.

Он припарковался, и я поспешила выскочить из машины, лишь бы не тянуть паузу. Подбежала к двери и только тогда поняла, что ключей нет. Логично: когда тебя похищает безумный бывший, времени за сумочкой не остается.

— У меня есть, — сказал Нэш, подошел ближе. — Клайда отвезли к родителям.

Сердце болезненно сжалось.

— Он в порядке?

— Немного нервничал, но все хорошо. Мама кормит его угощениями без конца.

— Ему понравится, — пробормотала я, заходя внутрь и замирая посреди гостиной. На мебели кое-где виднелись следы порошка для отпечатков.

— Мэдс…

Я не хотела оборачиваться. Не хотела видеть выражение на лице Нэша.

Он подошел ближе, тепло исходило от его тела в спину.

— Посмотри на меня.

Я заставила себя повернуться. Нэш был рядом. Как всегда. В его взгляде — только принятие. Но под ним таилась тревога.

— Прости, — сорвалось с моих губ.

Брови Нэша сошлись.

— Мэдс, тебе не за что извиняться. Это я должен извиняться. Если бы я не ушел…

Я положила ладонь ему на грудь, останавливая слова.

— Ты был расстроен. Я не должна была скрывать. Просто не хотела причинять тебе боль. А в итоге сделала хуже. Держала секреты. Впустила в нашу жизнь монстра.

Нэш заключил меня в объятия.

— Я бы вынес миллион монстров ради тебя.

Слезы навернулись на глаза и скатились по щекам.

— Но тебе не должно было приходиться это делать. У тебя нормальная семья. У тебя не было привычки пускать в жизнь абьюзеров. Я сама — полный хаос, Нэш. И не могу отделаться от мысли, что тебе было бы лучше без меня.