Измена. Игра на вылет - Елена Грасс

Мне кажется, что я только сейчас по-настоящему поняла, как сложно мне давалась ситуация, которая случилась со мной совсем недавно.

Как будто до этого я держалась, не позволяя себе расслабиться, унывать, и многое другое. А сейчас из меня все силы забрали и больше неоткуда вдруг стало черпать силы.

– Антон, – говорю я тихо, – скажи мне правду: она выживет после этой операции? Мне нужна только она, какой бы горькой эта правда ни была.

Он на мгновение задумывается, его лицо становится серьёзным, и я чувствую, как сердце замирает в ожидании ответа.

– Марта, – начинает Антон медленно и осторожно, словно взвешивая каждое слово, – я сделаю всё, что в моих силах. Ты знаешь, что в медицине нет гарантий, даже если врач откровенно талантлив и опытен. Но я обещаю, что буду бороться за неё до конца.

Его слова для меня сейчас звучат как глоток воздуха для утопающего. Я снова чувствую, как слёзы накатывают на глаза, но сдерживаю их.

– Спасибо, – киваю, стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия. – Я благодарна.

– Есть момент, который принципиально важен. Сама понимаешь, скорость… нужен…

– Клапан… – я сама знаю ответ и заканчиваю за него. И Редковский кивает. – Сколько?

– Около трёхсот, если хороший. Операция внеплановая, и... Можно подождать, но ты же хочешь максимально быстро всё? – снова киваю и одновременно пытаюсь сообразить, где мне столько денег взять.

– О чём речь? – влезает в наш разговор до этой поры молча сидевший Воронов.

– Неважно, – у меня нет сил с ним объясняться. Но за меня это начинает делать Антон.

– Нужны деньги. Замена клапана. Он стоит денег.

– Я ничего не мыслю во всех ваших медицинских приблудах, но я заплачу за любую, какая понадобится, – безапелляционно говорит Александр Николаевич. – Эта штука, которая нужна маме Марты… Викторовны стоит триста тысяч? Я всё верно понял? – говорит с ним, не обращая внимание на моё удивлённое лицо.

– Да, – кивает Антон.

– Где можно оплатить?

Глава 36.

Глава 36.

Поворачиваю к нему удивлённо лицо.

Воронов встаёт со стула и торопиться уйти, но я пытаюсь его остановить.

– Александр Николаевич, зачем, не надо! Я сама! У меня есть часть денег, и я… – Мне не хочется выяснять отношения и вопрос денег перед другим человеком, но сейчас без вариантов.

– Марта… Викторовна, – голос меняется за мгновение. Он неожиданно кажется мне более суровым. – Не спорьте со мной, пожалуйста. Где касса? Что нужно делать? – обращается к Антону.

– Я сейчас позвоню медсестре, дам все указания, она вас проводит, – кивает Редковский Воронову.

Тот, прежде чем уходить, неожиданно накрывает мои ладони своими. Замечаю, как Антон улыбается, глядя на нас, но быстро отводит глаза.

– Я не хотел вам грубить. Простите, – наклоняется близко, и тихо говорит мне Воронов.

Даже ничего не успеваю сообразить и ответить, как он уже за пределами кабинета.

– Скажи мне, что произошло. И пожалуйста, прошу только правду, – говорит бывший коллега, присаживаясь на край стола рядом со мной.

Его руки скрещены, поза расслабленная, но взгляд... его взгляд полон интереса и участия.

Он смотрит на меня внимательно, и я понимаю, что он не просто спрашивает из вежливости. Ему действительно нужно знать причины приступа.

Что я ему скажу? Правду? А стоит ли? Хотя здесь ведь речь не о светских разговорах случайно встретившихся бывших коллег. Здесь речь идёт о жизни моей мамы. О моей жизни. О том, что я едва держусь на плаву.

– Я старалась, чтобы у неё были лучшие лекарства, следила за её состоянием практически каждый день, и ничего не предвещало беды, – начинаю издалека, тщательно подбирая слова. – Но тем не менее так сложилось... что я развожусь со своим мужем...

Плевать, скажу, как есть. Зачем я буду выгораживать того, кого ненавижу теперь всей душой? Стыдно? Да! Но честно, несомненно. Ведь в том, что, я расскажу сейчас, не будет ни капли лжи или обмана, поэтому, решаюсь не юлить и не притворяться, что это совершенная случайность. Антон должен знать правду.

– С Артуром? – он поднимает бровь, и в его голосе слышится лёгкое замешательство.

– Да, – отвечаю коротко и киваю. – У меня был только один муж за все эти годы.

– Надо же... – он качает головой, и в его глазах читается искреннее изумление. – На работе, как я помню, и, если не ошибаюсь, вас считали идеальной парой... – произносит вслух, задумчиво, не скрывая своего откровенного удивления. – Неожиданно, признаюсь. Но, много лет пролетело, действительно, всё что угодно за это время могло произойти. Я вот тоже успел жениться и развестись.

– Да, так бывает. А насчёт нас… Ошиблись все насчёт нас. И больше скажу: я сама, признаться, вместе со всеми ошиблась. Но, что есть, то есть. Только не эта ошибка главное. А главное, что он сделал. Мой муж... как ты помнишь, он сам врач, точнее, бывший, и знал, куда посильнее ударить, чтобы я полностью растерялась...

Замолкаю. Говорить об этом больно. Больно и стыдно. Как будто я признаюсь в своём поражении, в том, что не смогла сохранить что когда-то казалось нерушимым для нашего окружения. Да и меня самой, признаться.

– Он всё ей рассказал? – киваю. – Решил тебя таким образом отомстить за то, что у вас не сложилось? – снова киваю. – Да, настоящий мужик… – естественно, в голосе сарказм. – Слушай, так это же уголовная статья. Раз он врач, его можно посадить.

– Это я и сделаю. Но сначала мама. Она самое дорогое, что есть у меня сейчас. Я не могу её потерять, Антон.

– Не переживай. Я же сказал: всё сделаю для неё. Впрочем, как и для любого другого пациента. У тебя мой телефон сохранился?

– Не знаю.

– Запиши на всякий случай. Я могу тебе ещё чем-то помочь? Имею в виду, кроме операции.

– Нет, нет, извини, я зря тебя начала это рассказывать, – опускаю глаза, вдруг становится по-настоящему стыдно за такие откровения.