Дурная - Инга Максимовская

– Подожди, я не понимаю, – прохрипела я, глядя на моего мальчика, блестящего, полными слез, глазенками.

– Даная, я троюродная сестра Ларисы. Я настоящий опекун Лешки, – голос Ольги Константиновны дрогнул. – Мы очень дружны были. И она, перед тем как… – замялась эта странная женщина, пытаясь проглотить свою боль, – уйти. Ее последней волей было, чтобы Леша с отцом познакомился. Мы не ожидали, что все так далеко зайдет. Я дура, конечно, повелась на этот идиотизм. Просто Леша, впервые после потери, казался счастливым. А тут и дед его заболел. Я на работе живу. Подумала, что…

– Вы больная? Господи, он же мальчик. Не игрушка, не собачка, не котенок. Он просто маленький несчастный ребенок, – мой шепот превратился в истеричный крик. – Играть судьбой маленького человечка бессердечно. Вы отправили его к незнакомому человеку? А вдруг он бы его просто не принял, вы об этом думали? А если бы…

– В метрике Лехи прочерк, – скривилась Горгона, выслушав мою истерику с каменным лицом. – Ларка всю жизнь ждала. Целую жизнь, в которой кроме боли не было ничего. Под конец она перестала глотать, двигаться, самостоятельно испражняться. Но мозг у нее работал на зависть многим. И единственным ее желанием было, чтобы ее сын был счастлив. Она то точно знала Боярцева, как никто. Не вам меня судить, Даная. Я исполнила волю сестры. Моя вина лишь в том, что я позволила себе слабость и повелась на уговоры Лехи. Вы просто для него стали спасением. Вы… Я виновата, только в том, что моя любовь к ребенку взяла верх над разумом. Простите меня. А прочерк. Он прочерк и есть. Тут уж ничего не поделаешь. Боярцев отказался от вас. Бумаги пришли в отдел, я должна реагировать.

– Ты теперь меня ненавидишь? – тихий голосок выбил из меня остатки воздуха.

– Леша, мой родной, дурачок, – я посмотрела на мальчика, сжавшегося, похожего на напуганного воробышка. – Разве такое возможно? Я никому тебя не отдам, слышишь?

– Тебе придется, – улыбнулся мой ребенок. – Знаешь, я надеру задницу этому Лосю, как обещал. Ненавижу его. Слышишь? Никогда не прощу предателя.

– Он твой отец, – спокойно сказала я.

– Даная, не стоит продолжать этот все. Будет только больнее и вам и Леше. Его дед уже выписан из больницы. Я постараюсь быть дома, как можно чаще. Вы можете навещать Алексея, но думаю, это будет только во вред.

– Она не будет, – подмигнул мне мелкий хитрюга. – Данька, ты если не дурная, знаешь что делать. Я, кстати, сделал один звонок. Прости, но в сумочке у тебя бардак адский. Дань, иди и сделай всех.

Я вздрогнула от сигнала мобильника, оповещающем о том, что пришло сообщение. Но даже не стала его смотреть. Поцеловала Лешку в макушку, понимая, что тоже его предаю. Это гадкое чувство отняло у меня последние силы.

– Я приеду к тебе, – прошептал он, погладив меня по мокрой от слез щеке. – Немного подрасту и приеду. Потому что ты моя мама. Мама, слышишь?

– Я буду тебя очень ждать, сын мой любимый Вернусь за тобой, верь мне. Вериш? – тихо прошептала я, и пошатываясь пошла в свое новое будущее, лишенное смысла. Тошнота скрутила желудок, в глазах плясали разноцветные мухи. Ослепла от слез.

Генриетта бросилась мне наперерез, едва я вышла на крыльцо школы. Заглянула мне в глаза и молча потащила в машину.

– Не нужно, я прогуляюсь, – улыбнулась я, чувствуя себя мертвой. – Ген, а тесты ты в кабинете оставила?

– У меня есть с собой, – прищурилась моя помощница.

– Выкини их к черту. Я и без них все уже знаю, – я зашагала по тротуару, удивляясь тому, насколько тусклым может быть солнце. Телефон в кармане снова пиликнул. Я достала мерзкий гаджет, открыла сообщения от Макара, уже зная, что увижу там. С экрана мне улыбалось мерзкое счастье моего бывшего мужа. Кэт в обнимку с Макаром демонстрировали мне симпатичное, нежное, обручальное колечко. Что ж, совет да любовь. У меня останется гораздо более важный подарок от Боярцева. И Лешка, всегда будет в моих мыслях и сердце. Я все равно его заберу. Это лишь дело времени. Мой мальчик будет рядом. Такую клятву я дала сама себе. И я ее исполню. Сбросила чужое счастье движением пальца, открыла контакты, набрала номер. Ждать не пришлось. Луи ответил сразу.

– Да, – прошептала я.

– Я уже час как возле вашего дома, Даная. Алексей позвонил, сказал, что я должен тут быть, – спокойно ответил мсье Конде. – Наш самолет через четыре часа.

– Но, как же? А визы? А… – пролепетала я, борясь с головокружением, вызванным слишком крутым поворотом в моей дурацкой жизни.

– Девочка, вы звезда. Привыкайте, – хмыкнул француз. – Ваша жизнь больше не станет прежней. Я положу к вашим прекрасным ножкам целый мир.

– Мне не нужен целый мир, милый Луи.

– Я знаю, что вам нужно. Этот вопрос решим за месяц, обещаю. У всего есть цена. А теперь, мон шери, летим к звездам.

– Да, – тихо прошептала я. Хоть к звездам, хоть в пропасть. Я поверила Луи. И моя душа не такая большая цена за счастье моего ребенка. Теперь уже моих детей. И как мне научиться ненавидеть Лося, если сердце ноет от воспоминаний о его прикосновениях, лживых обещаниях? И как научиться ненавидеть любимого предателя? Ведь его частичка навсегда будет со мной.

Отключила телефон, прежде чем спуститься в метро. Перелистнула эту страницу моего несостоявшегося счастья. Главное не оглядываться.

Глава 21

Мне плевать на угрозы Кэт. Абсолютно. Смешно бояться потерять и без того подпорченную репутацию, теряя при этом самое важное в жизни. То, что тебе досталось случайно, чудом, и стало единственным, ради чего вообще стоило рождаться в этот мир. Я в очередной раз набрал номер Данаи. Длинные гудки показались мне злыми, но я отогнал от себя дурные мысли. Даная умная, я ей все объясню и она поймет. Все поймет, иначе не может и быть. Главное скорее оказаться дома, рядом.

– С тобой никто не захочет иметь дел, Боярцев, – крикнула мне в спину беснующаяся фурия. – Сдохнешь под забором, скот. Ни один нормальный инвестор не станет финансировать подонка, бросающего женщин