Дурная - Инга Максимовская

с новой силой, вихря совсем уж мне непонятную злость, взявшуюся словно из ниоткуда.

– Ну, люди во всем мире едят соленую карамель. Это вкусно, между прочим. И вообще, отвали, – странно, обычно я не грублю никогда. А сегодня мне по непонятной причине захотелось не то что зло ответить этой нахалке, но и треснуть чем-нибудь. – И вообще, ты наемная служащая. Так что будь любезна, убрать свои конечности с моего стола и наконец приступить к работе.

– Шикарно, – не обратив внимания на мою пыхтящую персону. Оскалилась эта чума. – Перепады настроения превратили тебя, наконец-то, из ламы в зубастую рыбку. А теперь, Даная, расскажи тете Гете, когда в последний раз тебя радовали гости из Краснодара своим присутствием.

– Что ты несешь? – я почувствовала, что зверею. Даже пресс-папье в форме таксы со стола прихватила, но вдруг осела в кресло сдулась и уже плаксиво простонала, – у меня нет в Краснодаре родственников.

– Ну, может с красными жигулями есть? – противно хихикнула Гетка.

– Есть с красным кабриолетом один, – тебя устроит? – мой тупой вопрос еще больше развеселил Генриетту. И мне, кстати вдруг тоже стало смешно. Только вот рассмеяться я не успела. – Ты мне потом расскажешь, чем вызваны твои увлекательные тесты, – хмыкнула я, доставая мобильник.

– Нет, мои тесты не точны. Извини, я ненадолго отлучусь, – фыркнула мадам фуфу, – мне как раз хватит времени добежать до аптеки, пока ты будешь ворковать с мерзким го… с Боярцевым.

Я проводила взглядом чертову нахалку и только тогда взглянула на дисплей разрывающегося трелями телефона. Сердце снова сжалось от предчувствия. Номер не был мне знакомым.

– Слушаю, – больше не в силах слушать навязчивую мелодию, гаркнула я в трубку.

– Госпожа Боярцева, это директор школы, где учится ваш подопечный. Думаю вам надо срочно приехать. У нас возникли проблемы, требующие вашего участия, – впился мне в ухо приятный баритон. Сердце тут же подскочило к горлу.

– Что с Лешей? Умоляю, только…

– Жив и здоров ребенок. Проблема в другом. И этот вопрос не решить по телефону. Приезжайте, – коротко ответил директор и отключился. Мне показалось, что земля под ногами ходит ходуном, когда я покачиваясь словно пьяный матрос, ломанулась к выходу из кабинета.

– Эй, Данька, тут тебе письмо принесли. Что с тобой? Даная? – в голосе Генриеты, которую я едва не сбила с ног, я услышала нотки тревоги.

– Звонили из школы. Там что-то с моим мальчиком случилось, – прохрипела я, уставившись на разноцветные коробочки в руке моей заместительницы. В глазах поплыли радужные круги. Тело охватила мелкая дрожь. И показалось, что еще немного и я просто упаду.

– Ты видела себя в зеркало? Краше в гроб кладут. Подожди, я возьму сумочку и поедем вместе. Ты же не собиралась садиться за руль в таком состоянии? – ее спокойный тон немного меня охладил. Главное жив здоров. А все остальное мелочи. Наверняка просто с кем-то что-то не поделил. Это же дети. А я просто паникерша. Посмотрела на тумбочку, на которую Гета побросала цветные упаковки. Странно.

– Спасибо, – прохрипела я, проникаясь благодарностью к этой странной женщине. Интересно, зачем ей столько тестов на беременность? Неужели железная леди залетела?

Гетка вернулась почти сразу. Минуты не прошло. Я уже могла дышать к этому времени, и даже улыбнулась, поднимаясь с кресла. Черт, ей нервничать не нужно, а я нагружаю своими проблемами.

– Письмо, Даня, – напомнила мне моя помощница. Я взяла конверт и бездумно сунула его в карман. – И позвони Боярцеву. Пусть тоже едет.

– Он не отвечает.

Я и вправду набрала номер Макара уже раз двадцать. Странно, обычно он всегда мне отвечает. Наверное, просто занят с матерью. Может по врачам поехали. Не стоит сейчас его тревожить.

– Гет, а тебя поздравить можно? – спросила уже в спину шагающей впереди Генриетты.

– С чем? – она аж на месте встала, как вкопанная. Я чуть не врезалась в ошеломленную подругу.

– Ну, тесты там, вопросы странные. Я подумала…

– Дура. Даная, ты нормальная вообще? То плачешь, то смеешься, жрешь всякую гадость. Угадай, кому заботливая тетушка Генри купила эти идиотские тесты? – прорычала Генриетта, посмотрев на меня как санитар на тихого шизоида – ласково, но сурово. – Сейчас разберемся с вашим спиногрызом, и сделаешь тесты под моим строгим контролем.

– Это не возможно. Да брось. Да у меня и месячные… – я замерла, пытаясь сложить два плюс два. Только вот этот простой пример ну никак не желал сходиться. Все время не получалась нужная четверка в ответе. Это же от стресса все. Так бывает. – Должны были быть неделю назад, – прошептала я. Детский пример решался не в мою пользу.

Я в машине уже пришла в себя. В тот момент, когда Гета не пустила меня на переднее сиденье, буквально насильно запихнув на заднее. Бурча под нос, что-то наподобие «Вот еще отвечай потом перед этим диплодоком»

Уставилась в одну точку, чувствуя, что меня потряхивает от нервного холода. Руки заледенели. Я сунула их в карманы куртки, в надежде согреться. Пальцы нащупали твердый уголок конверта, про который я уже успела забыть. Если честно, писем я ни разу в жизни не получала. Вот таких, на бумаге. Достала из кармана послание. Маньяк с бензопилой снова начал свою разрушительную пилежку. Надорвала конверт, даже не глянув на обратный адрес.

Если бы мне сказали, что можно умереть, продолжив существовать, я бы никогда не поверила. Я уставилась на розоватый казенный бланк, украшенный синей печатью, пытаясь осознать всю степень свалившейся на меня боли, которая будто придавила, расплющила, размазала.

– Так вот какой сюрприз меня ждал вечером. Молодец, муженек, – прошептала, смахивая с глаз слезы, вытекающие сами по себе, слепящие. Горло сдавило, но не от слез. Его начал рвать смех. Истерика накинулась на меня, словно бешеная псина.

Генриетта ударила по тормозам, когда я начала задыхаться. Выперла меня из машины, прямо посреди дороги, выхватила из сведенных судорогой пальцев проклятую цидульку. Свежий воздух и гудки недовольных водителей отрезвили.

– Сука, – прорычала железная леди, став похожей на огнедышащую драконицу. – Вот же, говнюк. Найду, размотаю.

– Едем в школу, – мой приказ прозвучал резко. Даже слишком. – И еще, скажешь Боярцеву, что я может быть беременна, уничтожу. Поняла?

– Слушай, поговори с