Лисий капкан - Елена Попова

ты тоже из таких – избалованная дочка богатеньких родителей. Шмотки, тачка… да и весь твой вид говорили об этом. Честно, я перестал вестись на тюнингованных девочек в дорогих шмотках. У них запросов больше, чем народу в Китае. Но тогда я подумал, что-о-о… было бы не плохо-о-о… Ладно. Не будем об этом.

– Нет уж, говори, раз начал!

– Надеюсь, ты не обидишься. В общем, смотри: у меня есть «опель». Я давно на нем езжу, он меня вполне устраивает, не подводит, заводится с пол-оборота и заводит тоже, – усмехнулся Сокол. – Тачка вроде приелась, поднадоела, но надежная. Я знал, что вскоре поменяю ее на что-то более серьезное, для семьи. Но тут появляется новенькая иномарочка огненного цвета. Версия свежее моего «опеля», моложе, довольно привлекательная. Дорогая, но доступная. По крайней мне так показалось, когда я ее впервые увидел. Ее фары мне об этом сказали. Вот я и подумал, что можно сменить старую тачку на новую и погонять на ней какое-то время.

– Какое-то время? – возмутилась я. – То есть ты решил, что можно со мной помутить и бросить?

– Почему бы и нет? – пожал он плечами. – Я попыталась выдернуть руку из его ладони, но он сжал мои пальцы крепче. – Я думал, что у тебя вместо мозгов золотые колечки с брюликами. Но когда ты закрутила волосы в пучок, закатала рукава своего модненького пиджачка и вытащила домкрат из багажника своего модненького «Мини-Купера»… Вот тогда я посмотрел на тебя по-другому.

Он развернулся ко мне, загородив вид на тонущее в поле солнце, сгреб меня в свои объятия, крепко прижал к теплому телу.

– Оказалось, что ты далеко не недотрога с писклявым голоском и кучей запросов.

Сокол немного отодвинулся и заглянул в мои глаза.

– Ты хоть знаешь, с какими мыслями я засыпаю в последнее время? – тихо спросил он. – Как девушка со слегка растрепанными рыжими волосами, одетая в одну мою футболку, стоит на кухне, залитой утренним солнцем, и переворачивает блинчики на сковороде.

«Ты хоть знаешь, с какими мыслями я засыпаю в последние три года? Я представляю твое лицо, когда ты узнаёшь в девушке с огненными волосами ту, над которой измывался тем теплым августовским вечером…»

Фараон – умная собака. Он словно защищал меня от поцелуев Сокола. У него было целое поле, чтобы как следует стряхнуться, но он решил сделать это прямо у наших ног. И вместо объятий и красивых речей мы принялись отряхивать джинсы от грязных капель.

– А как же потребность? – спросила я в процессе очистки.

– Пока держусь, Лисичка, – подмигнул он. – Нашел утешение в другом.

– И в чем же, если не секрет?

– Провожу время со старыми приятелями. Давно с ними не виделся, хотя раньше мы крепко дружили. Как-нибудь я тебя с ними познакомлю. Они, правда, шумные ребята, но с ними можно отлично провести время и повеселиться.

– Вот как? Я думала, что ты вечерами готовишься к диплому. Лишний раз мне не позвонишь, а на старых приятелей время находишь?

– Вот когда я тебя с ними познакомлю, тогда поймешь, почему для них у меня всегда есть свободное время, Лисичка. – Он закончил оттирать джинсы и выпрямился, скинув с головы серый капюшон толстовки. – Я уверен, они тебе тоже понравятся!

У него снова зазвонил мобильник. На этот раз он ответил не раздумывая.

– Да, мам! – Сокол резко изменился в лице. – Я сейчас буду!

– Что-то случилось?

– Идем! Мне нужно домой.

Ничего не объяснив, он быстрым шагом направился в сторону наших домов. Чмокнул меня в щеку и побежал к своему подъезду. А мы с Фараошей побрели домой, так и не узнав, что такого сказала ему мама, что он так быстро помчался домой.

Глава 34

Утром, медленно потягиваясь в кровати, я вдруг замерла, глядя на открытый шкаф, в котором висели разноцветные пиджачки, блузочки, платья. И мне представилось, что на полке внизу стоят красные клоунские ботинки с ярко-зелеными шнурками, а на верхней полке лежит несколько париков и помпончик на нос. Ей богу, мой гардероб смахивал на гардероб цирковых артистов. После слов Сокола «я не ведусь на тюнингованных девочек в дорогих шмотках» мне захотелось достать из шкафа тряпки с ярлычками Zara и Karen Miller и заменить их джинсами с рваными коленками, майками, футболками с прикольными шутливыми надписями. Строгие пальто заменить кожанками, бомберами и спортивными курточками.

Ведь я именно так и одевалась раньше. Я была худым подростком и комплексовала по этому поводу, поэтому носила балахонистые кофты и джинсы. Ба говорила, что я не вылезаю из мешков. Однажды, стоя на кассе продуктового магазина, мы встретили ее приятельницу, та взглянула на подростка в широких джинсах и мешковатой толстовке с капюшоном на голове и выдала бабуле, что у нее приветливый и симпатичный внук. И потом всякий раз, когда я приезжала к ней на лето, она обязательно тащила меня по магазинам и покупала юбки, штаны и майки по фигуре.

Потом я решила написать Ритке.

«Ты когда появишься в универе?»

«Трудно сказать. Жуткий токсикоз. Меня от всего воротит».

«С Романовым помирились, надеюсь?»

«Нет».

«Он до сих пор стоит на своем?»

«После ссоры в универе мы больше не общались… Давай не будем о нем. Иначе я снова зарыдаю».

«Ты рассказала родителям о беременности?»

«Нет пока. У мамы умер дядя. Они поехали в Пермь на похороны. Как вернутся, расскажу».

– Так, всё! – Я кинула телефон на пассажирское сиденье, резко вывернула руль и съехала с шоссе во дворы. Остановилась, набрала Смирнова, спросила адрес Романова и вместо того, чтобы поехать в клинику и подбить заказы на препараты, решила навестить этого трусливого папашу.

Пятнашка Романова стояла у его подъезда. Я позвонилась в домофон, и мне сразу открыли, даже не спросив «кто». Поднялась на второй этаж и заметила, что и дверь в его квартиру тоже приоткрыта. А оттуда доносился жуткий запах перегара. Я всё же решила постучаться, а не входить без разрешения.

– Открыто! – крикнул Романов.

– Влад, это Эля.

Я только хотела шагнуть за порог, как он сам вышел, по пути надевая футболку.

– Коваленко? – нахмурился он. – Ты чего здесь забыла?

– Поговорить хотела.

– Сейчас выйду, подожди там, – попросил он и указал на лестничную клетку.

Мне показалось или он скинул пару кило? Стал совсем худеньким, большие серые глаза казались уставшими, щеки впалые.

Пока Романов надевал тапки, в квартире раздался звон стаканов или бутылок. Он вышел на площадку и прикрыл за собой дверь.

– О чем поговорить?

– Ритка там вся на нервяке, значит, а ты