Дзюнъити Ватанабэ - Свет без тени

– Ну ладно, – примирительно заключил Наоэ, – не принимайте это близко к сердцу. – И повернулся к Норико, тревожно прислушивавшейся к разговору: – Начнем обход.

Осмотр Наоэ начинал обычно с третьего этажа – с двух самых больших и дешевых палат. В них лежало по шесть человек.

Стенные шкафы завалены одеждой, посудой, рядом с кроватями – коврики, матрасы, на которых ночью отдыхают родственники больных и сиделки. Стены, когда-то кремовые, давно не крашены и местами совсем облупились. В прошлом году в клинике был ремонт, но до этого этажа дело так и не дошло. У мужчин стены пестреют афишами, фотографиями актрис, в углу стоит гитара. В сравнении с этими палатами «люкс» Дзюнко Ханадзё кажется просто королевскими апартаментами. Зато в дешевых палатах нет места тоске; все относятся друг к другу как родные, есть с кем отвести душу.

У окна лежал Кокити Уэно. После переливаний крови он пошел на поправку и мог уже сидеть на кровати, сам принимать пищу. Ходить, правда, пока не мог: ноги не слушались.

Наоэ вошел в палату как раз в тот момент, когда Уэно делали переливание. Капля за каплей вливалась кровь во вздувшуюся вену. Прежде бледная, высохшая как пергамент кожа стала живой и эластичной, даже щеки порозовели.

Жена старика, Тиё, – щуплая, но еще довольно проворная – с самого первого дня не отходила от мужа.

Когда Наоэ закончил осмотр и направился к выходу, старушка засеменила за ним.

– Доктор, можно вас побеспокоить?

Наоэ удивленно остановился. Тиё, которая, как утверждали сестры, всегда только кивала головой, вдруг заговорила.

– Что, бабушка?

– Я… я хотела спросить… – нерешительно проговорила она, глядя в пол.

– Закончу обход – тогда поговорим, ладно? Минут через двадцать подойдите к комнате медсестер.

Старушка благодарно кивнула.

Наоэ быстро обошел палаты на третьем, четвертом и пятом этажах. Остался шестой, где лежала одна Ханадзё. Она сидела на кровати в розовом пеньюаре и расчесывала волосы.

– Будете осматривать? – Дзюнко положила щетку на тумбочку и, не дожидаясь, пока ей скажут, легла на кровать. Она уже хорошо усвоила, что от нее требуется.

Все было кончено быстро, Дзюнко и охнуть не успела.

Норико подала полотенце. Наоэ, тщательно протирая каждый палец, спросил:

– Болезненные ощущения есть?

– Да-а, немного…

– Это результат вчерашнего.

– Вы о чем? – Дзюнко округлила и без того большие глаза. Вид у нее был самый простодушный.

– Вы не понимаете?

– Нет. – Дзюнко удивленно покачала головой. – А в чем дело?

– Ну, как мне вас наказать?

– Не пугайте, доктор. – Дзюнко шутливо хлопнула Наоэ по руке. – Вы-ыдумщик!

– Обманываю не я, а вы.

– Я?!

– Имейте в виду, если нитки порвутся и сосуды откроются, операцию придется повторить.

– Зачем?

– Придется все чистить.

– Ни за что!

– Тогда не позволяйте себе вольностей.

– Фи, доктор! Проти-ивный, – томным голоском пропела Дзюнко.

Наоэ бросил Норико полотенце и вышел в коридор. Тиё уже ждала их, притулившись на диванчике в комнате медсестер.

– Что случилось? – Наоэ вытащил из кармана стетоскоп, отдал его Норико и тоже сел на диван, рядом со старушкой.

– Не знаю… Уж стоит ли вас беспокоить по таким пустякам…

– Да что такое? Говорите толком.

– Недавно я получила вот это… из больницы. – Она вытащила из-за пояса несколько листочков бумаги. – Здесь написано, что я должна платить за что-то…

Наоэ просмотрел листочки.

– Это счета.

– Какие счета?

– Видите ли, в чем дело. Плата за лечение во всех больницах разная. Обычно сумма страхования на случай болезни покрывает счета. Но в нашей клинике, за исключением двух общих палат на третьем этаже, за другие надо немного доплачивать. Первую неделю ваш муж лежал в палате на двоих, а за нее надо платить дополнительно примерно по тысяче иен в день. Страховка страховкой, а приходится приплачивать.

– Вот оно что…

– Сейчас он лежит в палате, за которую доплачивать не надо. А что, у вас с деньгами трудно?

Старушка потупилась:

– Так ведь я, как старик заболел, все время при нем…

Наоэ вытащил из кармана сигарету. Норико, просматривавшая медицинские карты, подала пепельницу.

– Что ж, если не можете заплатить сейчас, потом заплатите.

– Но…

– У вас действительно совсем нет денег? – немного подумав, спросил Наоэ.

Старуха горестно кивнула.

– Ну и ладно. Нет – и не надо. Старушка удивленно посмотрела на него.

– Нет денег – и все тут. Ничего не поделаешь. Будут требовать – так и отвечайте. Это самый сильный аргумент.

Старушка совсем растерялась.

– Вы раньше где-нибудь работали?

– Да, время от времени…

– Где?

– В ресторанчике, посуду мыла.

– И сколько вам платили?

– Я работала десять дней в месяц и получала двенадцать тысяч иен. Вот поправится старик, снова устроюсь куда-нибудь. Может, тогда как-то наладится с деньгами…

– Да вам уж не надо работать.

– Ну а как же?..

– Вы ведь получаете пособие, так? И за больницу платит государство. Так что ради двенадцати тысяч работать не стоит.

– Почему?

– Сейчас вам выплачивают пособие и дают деньги на лечение. Тысяч двадцать-тридцать наберется?

– Около двадцати пяти.

– Ну вот. Это как раз минимум, установленный государством; такую сумму обязаны выплачивать нетрудоспособным – тем, кто лишен каких бы то ни было доходов. А если узнают, что вы иногда подрабатываете, из пособия будут изымать ровно столько, сколько вы заработали. Так что нечего работать, будьте лучше рядом с дедом. И вам легче, и ему лучше.

– А как же счет?

– Выбросьте и забудьте.

– Главный врач будет ругаться.

– Состояние вашего мужа неудовлетворительное, выписать его он не имеет права. И потом, никто не может требовать денег с тех, у кого их просто нет.

Старушка снова кивнула, но было видно, что она решительно ничего не понимает.

– В наше время хуже всего – иметь мало денег, продолжал Наоэ. – Или уж иметь много, или совсем ничего. Да, лучше совсем ничего не иметь. На нет и суда нет – и нечего волноваться, как заплатить за больницу, сколько стоит лечение…

Тиё почтительно слушала.

– В Японии лучше быть или очень богатым, или совсем нищим…

– А… а дед мой поправится? Наоэ затянулся, выпустил дым. – Нет, не поправится.

– Значит, помрет? – Старушка потерянно подняла на Наоэ глаза.

– Разве вам не говорили, что он неизлечимо болен?

– Говорить-то говорили… Стало быть, и больница ему не поможет?

– Понимаете, у него болезнь крови. Пока делают переливания – всё более или менее хорошо, но постепенно он все равно будет слабеть и слабеть. Тут медицина бессильна. Переливание стоит дорого, каждый раз – несколько тысяч иен. Так что, повторяю: ему лучше всего оставаться в больнице, за счет пособия. Положитесь на нас и ни о чем не думайте. А мужу о нашем разговоре ни слова.