Ольга Орлова - Стеклянная невеста

Раздевшись, я, потеснив Мурку, юркнула в холодную постель. По привычке свернулась калачиком, чтобы быстрее согреться, но тут же поняла, что мне и так не холодно. Духота ли, мысли ли мои были тому виной, но мне вдруг стало жарко. Откинув легкое одеяло, я слушала, как за окном рушится ночь. Грозно вспыхивал великолепный голубой свет, грохотал невидимый камнепад, широко и шумно шел дождь.

Граф рассказал, что, после того, как Матвей отпустил и потерял свою русалку, он больше никогда не встречал Атаманшу. Последним их разговором был телефонный звонок Атаманши, когда она разрешила отпустить похищенную племянницу. Скорее всего, говорил Граф, она взяла деньги, оставленные в тайнике ее братом, и сбежала подальше от кредиторов и убыточного клуба. Что с ней потом произошло, никто не знал. И Матвей так никогда и не получил свои заработанные предательством доллары. Так и не смог он ощутить себя тогда богатым и сильным — все оказалось зря, все пошло прахом.

Без всякой связи мысли мои совершили прыжок, и я вновь услышала слова Катьки о том, что Матвей постоянно приходит смотреть на мои выступления. За окном продолжало грохотать, а в воображении вновь быстро замелькали лица: Граф, Матвей, Катька, Шурочка, Петр Иванович… Каждый пытался мне что-то сказать, но слова их заглушал грохот небесного камнепада. Потом вдруг все, кроме Матвея и Графа, исчезли, стал блекнуть и Матвей, лишь один Граф обретал телесность, я заснула, чувствуя его, осязая, слабея от счастья, которое и выразить уже не могла, — и сон мой был полон лишь одним им, одним Графом.

Глава 46

В МИЛИЦИИ

Утро было пасмурное, прохладное, с серой рябью черных луж на асфальте, и, так же, как вчера ночью, продолжали шуметь клены. Я едва не проспала. Мой будильник услышала Танька. Трезвон надоел ей через стенку, она зашла ко мне и навела порядок. Будильник успокоился, а я же была вынуждена проснуться. Сходив в душ и насладившись утренней чашкой кофе с сигаретой, я, все еще сонная, пошлепала по мокрому асфальту в сторону автостоянки, где еще спал мой «Опель».

К зданию РУБОП я прибыла вовремя. Заехав в огороженный низеньким бетонным заборчиком дворик, я приткнулась возле черно-зеленых милицейских тачек, заперла машину и пошла к крыльцу. На ступенях стояли трое толстеньких крепышей с автоматами на шеях, курили и нагло разглядывали меня. Меня не остановили, поэтому я молча прошла мимо них внутрь.

Повестки у меня не было, но я объяснила дежурному офицеру в окошечко проходной цель своего визита, он позвонил Сергею, доложил о моем прибытии, после чего отпустил меня гулять по этажам.

— Вам на третий этаж, вторая дверь направо будет кабинетом следователя Митрохина.

Я уже здесь была и дорогу приблизительно знала. Сначала я подошла к лифтам и нажала кнопку вызова. Пробегавший мимо милиционер притормозил, чтобы сообщить, что лифт не работает. Не успела я среагировать, как другой мужик, уже пожилой и в штатском, остановился рядом с нами и стал интересоваться, что я ищу и как мне помочь? Еще один остановился, как вкопанный, и попытался вмешаться в мужскую беседу, так как я еще ничего никому не успела сказать и в теме не участвовала.

Явно ощущалось, что здесь не хватает симпатичных девушек. Уловив паузу в их беседе, я сообщила, что дорогу знаю и в помощи не нуждаюсь. Но меня все равно так просто отпускать не хотели, еще раз расспросили, еще раз сказали, что к Митрохину мне надо на третий этаж, вторая дверь направо, и только тогда благословили.

Казенные учреждения подобного типа, занимающиеся делом важным, но скрываемым от глаз передовой общественности, не нуждаются в косметическом оформлении. Это вам не какой-нибудь там офис или министерство, по которым судят о благополучии отдельно взятой фирмы или страны в целом. Я шла по бетонным ступеням лестницы, окрашенной светло-зеленой краской, стены кое-где уже покрошились до штукатурки, встречались и подозрительного вида пятна. Я, невольно перевоплощаясь, представляла, каково это идти здесь, будучи задержанной за правонарушение, и знать, что во всем этом гудящем от напряженной работы здании нет ни одного человека, который мог бы тебя пожалеть и посочувствовать твоей беде.

Второй кабинет направо, где меня должен был ждать следователь Митрохин, открылся, едва я приблизилась к двери. Навстречу мне вывалился огромный, как гора, мужчина, в топорном лице которого прятались умненькие глазки, цепко оглядевшие меня сверху донизу. Чем-то он мне показался знакомым, возможно, где-то я его видела, может, прошлый раз?

Мужик скорчил свирепую гримасу, которая должна была, наверное, означать приветливую улыбку, и, тяжело сотрясая этаж, пошел к выходу на лестницу. Пройдя несколько шагов, громила внезапно оглянулся и вновь уставился на меня. Я не стала дожидаться развития его интереса к своей особе и, постучавшись, юркнула в кабинет.

За те недели, которые прошли с моего первого и единственного допроса, здесь ничего не изменилось. Комната была небольшая, с двумя столами, расположенными каждый напротив своего окна. Второй стол, как и в первый раз, пустовал, а из-за первого, с шумом отодвигая стул, уже выходил Сергей Митрохин, следователь РУБОП. Ему еще не было тридцати, и это был довольно симпатичный, хотя, на мой взгляд, несколько простоватый мужчина.

На ходу пригладив темный ежик волос левой рукой, он правой подхватил меня под локоть, подвел к столу и придвинул стул. У меня сразу пропало возникшее на лестнице ощущение, что я задержанная преступница, тем более что поймала его взгляд, устремленный на мои ноги. Наверное, у «оперов», привыкших к схваткам и погоне за бандитами, от сидячей работы кровь приливает к нижним конечностям, отчего возникает повышенный интерес к вопросам пола. У Сереги интерес был явным.

— Очень, очень хорошо, что вы, Света, пришли, — поздоровавшись, сказал он. — А я вас все по тому же делу беспокою. Кстати, видели, кто сейчас вышел из кабинета?

— Это тот большой мужчина, с которым я столкнулась в дверях?

— Не узнали? Это сам знаменитый Уралов, олимпийский чемпион и чемпион мира по вольной борьбе. Ну и могуч мужик! Я его первый раз вот так перед собой вижу. Неужели никогда не видели?

— Не знаю, — пожала я плечами и улыбнулась, — я борьбой особенно не увлекаюсь, больше плаванием. Хотя, кажется, видела его на сборах, но в мое время он уже не выступал, может быть, на тренерскую перешел?

— Нет, не на тренерскую, он уже лет десять как в бизнесе крутится. А вы спортом занимаетесь?

— Занималась, но недавно бросила, — пояснила я и осмотрелась.

На столе Сергея, кроме перекидного календаря, стакана с карандашами и ручками, нескольких папок, может быть, судя по худобе, пустых, и маленького будильника, была расстелена газета с какими-то печеньями и пончиками и пустым стаканом.