Эстер Росмэн - Колыбельная для мужчин

Девушка поспешно поднялась по ступенькам и неожиданно почувствовала волнение. Ей показалось, что за ней кто-то наблюдает. Да ты просто паникуешь, успокоила она себя.

Что-то вчера произошло на торжественном приеме по случаю открытия отеля. Для Юнис Прескотт Денвере Смис младший сын был как открытая книга. Нельсон сторонился гостей, был немного суетлив и время от времени покусывал ноготок большого пальца.

Он предстал перед ней утром в просторной рубахе и видавших виды джинсах, небритый и непричесанный. Что-то не склеилось, догадалась она, прогоняя со стула персидского кота.

– Могла бы и слово сказать, – бросил Нельсон через стол, сидя в ее доме близ озера Освего.

Он позвонил из своего офиса и был у ее порога уже через пятнадцать минут.

– Что случилось?

– Еще одна самозванка. – Нельсон не обратил внимания ни на газету, ни на стоящую перед ним еду.

– Лонда?

– Так она заявляет.

Напевая, Юнис отпила глоток кофе и посмотрела на то, что находилось позади Нельсона, – на глубокий эркер с окнами, выходящими на озеро, где отражались серые облака, которые гнал на запад суровый зимний ветер. На противоположном берегу сиротливо качались на волнах лодки.

– Она обманщица, – резко заключила Юнис.

– Конечно, обманщица, но все равно покоя семье это не прибавит. Когда пресса обо всем пронюхает, девица свои крылышки расправит. Опять все сначала – догадки, копание в деталях киднеппинга. Репортеры, фотографы… Как было уже не раз. – Он пальцами взъерошил свои белокурые волосы.

– От этих претенденток всегда уйма проблем, – заметила Юнис с легкой улыбочкой, рассчитанной скорее на детишек. – Но тебе нельзя сидеть сложа руки. От бездействия проку мало. Если ты действительно заинтересован в том, чтобы однажды вступить в предвыборную борьбу за пост мэра…

– Губернатора.

– Хорошо, губернатора. – Она прищелкнула языком и утвердительно кивнула: – Ах, какие мы амбициозные! – Ей не хотелось подтрунивать над ним, просто выразить заинтересованность. Его глаза хитро прищурились, но он не засмеялся.

– Думаю, что так оно и есть. Ведь и ты и я преодолели множество преград и теперь пытаемся добиться того, чего хотим, не так ли?

Она проигнорировала его иронию.

– Если у тебя ума палата, так используй общественное мнение для своей выгоды.

– Каким образом?

– Прими ее с распростертыми объятиями. – Сын недоуменно уставился на нее, как на сумасшедшую. – Я серьезно, Нельсон, поразмысли над этим. Ты защитник обездоленной, ты искатель справедливости, ты политик сегодняшнего дня. Выслушай ее историю, попытайся помочь и потом… ну, а когда окажется, что она не та, за кого себя выдавала… не отрицай ничего, просто объясни, что старался быть объективным и справедливым.

– Мне кажется, ты шутишь.

– Здесь есть над чем подумать. – Она подлила сливок в чашечку с кофе, но только совсем чуть-чуть, помня о том, что ей уже далеко за тридцать, и взглянула на проносившиеся по небу облака. – А ну-ка, – Юнис подула на кофе, а потом немного отпила, – расскажи мне о ней.

Любовно зажав теплую чашечку в ладонях, она ждала. Сейчас Нельсон все ей поведает. Он всегда так делал – желание казаться особенным именно перед ней доставляло ему удовольствие. После того как она развелась с Уиттом, ее дети очень страдали, а ее саму не покидало чувство вины и досады. Ей не хотелось причинять им боль, ущемлять их интересы – ведь они были ее бесценным сокровищем, которое она стремилась оберегать. Уитт не сломался после развода, как она надеялась. Напротив, стал преуспевать в бизнесе и женился на этой смазливой девчонке. Внезапно ей почудилось, что ростбиф по-французски камнем лежит в желудке.

Нельсон откинул прядь волос и подошел ближе к окнам. Молодцевато подбоченясь, бросил оценивающий взгляд на прелестный вид из окна. Хотя он позвонил, чтобы рассказать все и облегчить душу, ей не показалось, что он горит желанием выложить все как есть. Он всегда был скрытным – не таким, конечно, как Зак, – но с подсознательными комплексами, которые могли проявиться в неподходящий момент. Она недоумевала, знает ли он, как обманывается на свой счет, но предпочитала держать язык за зубами.

Нельсон – это ребенок, которому не следовало появляться на свет. Она и Уитт стали уже чужими, когда обнаружилась ее беременность. Муж наконец-то прознал о ее интрижке с Энтони Полидори, и началось…

– Ты грязная потаскушка, которую трахают проходимцы! – орал на нее Уитт, когда открылась правда. Он понял, что Энтони был в его доме, в его комнате, в его постели…

Уитт отвесил ей такую оплеуху, что она не удержалась и упала, благо стояла рядом с кроватью. Он тут же навалился на нее, вминая в матрас своей тушей.

– Как ты могла? – не унимался он, грубо тряся ее мясистыми руками. Она была довольно крупной, сильной женщиной, но тягаться с ним не посмела бы. – Ты лживая дешевая сучка, как ты могла?

Юнис плакала. Слезы катились по ее щекам и его пальцам. Она знала, что он способен ее убить. Его огромные ладони стиснули ее щеки, и она с ужасом и ненавистью взирала на него. В уголках его рта скопилась слюна, а губы скривились в угрожающий оскал.

– Я… так случилось, – выдохнула она.

– Ты исчадие ада! А ведь ты моя жена, Юнис, моя жена! Жена Уитта Денверса. Ты понимаешь, что это такое? – Он опять встряхнул ее, и она в ответ что-то сдавленно промямлила, потому что почти задыхалась. – Ты можешь не любить меня…

– Да, я ненавижу тебя! – Она сплюнула.

– Так ползи отсюда к своему Полидори! Раздевайся перед ним, разводи ноги. Ему морочь голову. А мне-то зачем?

– Ну и поползу! – истерически взвизгнула она, вкладывая в эту фразу свою привязанность к любовнику и ненависть к мужу. Голова женщины раскалывалась от боли.

– Ты сука! Ты лживая мерзавка! А он кобель!

– Пусть кобель, зато знает, как удовлетворить женщину!

Он что-то прорычал в ответ и ударил ее по лицу так сильно, что скула, казалось, съехала в сторону. Она сдавленно застонала.

– Так кобель понравился? – громыхал он. – Я тебе сейчас покажу!..

Она дрожала всем телом, в то время как он, держа ее одной рукой, другой принялся расстегивать ремень. Раньше он никогда не бил ее, Юнис не сомневалась в его намерениях. Подавляя гордыню, она прошептала:

– Не надо, Уитт… пожалуйста…

– Ты это заслужила.

– Нет. – Она высвободила одну руку, защищая лицо.

– Не надо…

Он колебался. Рубашка была уже сброшена, дыхание – тяжел ре и учащенное.

– Ты проститутка, Юнис.

– Нет…

– И относиться я к тебе буду, как к проститутке.

Шире раздвинув ноги, он насильно притянул ее руку к ширинке.