Сандра Браун - Секрет обаяния

Он смог. И он это сделал. Все ее тело было объято огнем страсти. Его жаждущие губы посылали этот огонь, который, ворвавшись в ее чресла, проходил сквозь сердце и проникал прямо в душу. Она, не задумываясь, подчинилась ему, когда он уложил ее в постель, развел ее бедра и встал на колени между них.

— Я люблю тебя, Арден. Позволь мне избавить тебя от боли.

Он мастерски ласкал ее губами и языком. Целовал снова и снова. Язык — этот доставляющий невероятное наслаждение чертенок — двигался настолько умело, что она снова и снова чувствовала высшее блаженство, а затем полное умиротворение.

Почти теряя сознание, она взъерошила его волосы и притянула к себе его голову.

— Войди в меня. Пожалуйста, сейчас. — Она едва могла говорить, а судорога страсти снова сотрясла ее.

Эндрю каким-то образом умудрился освободиться от шорт. Это было всеобъемлющее теплое и жесткое давление, которое заполнило всю ее. Он двигался быстрее, чем обычно, ударяя по стенкам влагалища, выдерживал паузу и снова ударял, пока она не перестала чувствовать что-либо, кроме ритма его любви. Он снова и снова входил в нее очень глубоко, касаясь матки, как будто обещая что-то необыкновенное, и сдержал слово, когда одним ударом прогнал все ее страхи.

Когда он вышел из нее, Арден почувствовала, как ее тело налилось свинцом, ей не хотелось двигаться, и в то же время она ощущала легкость, как будто плыла куда-то. Эндрю снял одежду, которая еще оставалась на нем, потом стащил воздушный халат с ее блестящего от пота тела и лег рядом. С трудом найдя в себе силы говорить, она прошептала:

— Почему ты это сделал?

Он провел пальцем по ее животу и ниже туда, где темнел треугольник волос. Он проследил этот путь, а потом перевел взгляд на грудь, чтобы снова восхититься ею. Его глаза сияли внутренним светом, как у фаната, преклоняющегося перед божеством.

— Чтобы показать тебе, как сильно я люблю тебя, что у моей любви нет границ. Я слабею от любви к тебе. — Он нежно улыбнулся. — А ты придаешь мне силы. — Наклонив голову, он слегка захватил губами ее сосок и стал ласкать его языком. — Я так рад, что я — мужчина.

Ее пальцы вплелись в его светлые волосы.

— Ты думаешь, у нас… получился ребенок?

Эндрю тихо рассмеялся. Положив голову на подушку, он уютно устроился рядом с ней.

— Мы продолжим это занятие, пока не будет результатов.

Затем они уснули, и только алые лучи заката послужили им покрывалом.

— Вы — два сумасшедших, — позвала Арден двух профессионалов тенниса.

Эндрю и Гэри гоняли мяч туда-сюда через сетку, посылая его как можно выше. Они дурачились, развлекая Мэта, тот стоял рядом с кортом и хлопал в ладоши. Когда Эндрю развернулся и послал мяч в его сторону, Мэт радостно взвизгнул и запрыгал.

— Представление окончено, — сказала Арден, — а то вы получите травму, а мне придется сообщать Хэму, что вы — нетрудоспособны. Я забираю вашу группу поддержки домой. Может быть, тогда вы серьезно отнесетесь к тренировке.

— Ну вот, все веселье испортила, — отозвался Гэри и побрел посовещаться со своим последним соперником, который ожидал его с полотенцем и термосом с холодной водой.

Эндрю накинул полотенце себе на шею. Он закутал Мэта другим полотенцем, и малыш просиял.

— Твоя мама надзирает за нами, как за рабами, и не дает повеселиться, — сказал он малышу, целуя его в лобик. Он выпрямился и шепотом добавил: — Но в постели совсем другое дело, тут она знает толк.

— Можно подумать, ты не знаешь, — отозвалась Арден, растягивая слова. Она шутливо коснулась носом его носа и добавила: — Мне бы хотелось поцеловать тебя, но я не могу найти сухого места.

— Да, да. Я знал, что дело в чем-то таком. Ладно. Ты мне должна поцелуй. Тебе пора идти?

— Ты прекрасно знаешь, что Мэт невыносим, если не поспит днем. Когда придешь домой, может быть, мы возьмем его на пляж.

— И поиграем в голышей.

— Ты о чем-нибудь другом думаешь когда-нибудь?

— Да, — ответил он, притворяясь обиженным. — Иногда я думаю, как этим можно заниматься не раздеваясь.

— Ты просто неисправим! — крикнула Арден, бросая ему полотенце. — Смотри, играй как следует. Увидимся дома.

Она подхватила Мэта одной рукой, в другую взяла сумку и направилась к парковке, где оставила свою «севилью». Она в какой-то степени унаследовала ее после Эндрю, когда тот купил себе джип.

Они провели в Европе три месяца, переезжая из одной страны в другую, турниры следовали один за другим. Вернулись они всего лишь неделю назад. Эндрю теперь был пятым в мировом теннисе. Он рассчитывал, что в это же время в будущем году он займет первое место снова.

— И тогда я закончу свою спортивную карьеру.

— А что же ты будешь делать?

— Как тебе сеть спортивных магазинов? Сделаем акцент на товары для всей семьи. Спортивная обувь для бега трусцой для отца и сына, костюмы для игры в теннис для мам и дочерей, спортивная одежда для всей семьи для игр во дворе. Ну, все такое.

— Вообще-то звучит здорово. Сама концепция мне нравится.

— Мне тоже. Мы будем лидировать.

— Мы?

— Хэм тоже собирается на покой. Говорит, что слишком стар, чтобы начинать снова воспитывать будущего чемпиона. Хочет заняться бизнесом со мной. И с тобой, — он быстро поцеловал ее, — конечно.

Ее поэма «Джоу» была напечатана в журнале для женщин, а затем перепечатана в «Ридерсдайджест». В редакции журнала для женщин интересовались, не могла бы она написать повесть или рассказ. И она сейчас рассматривала возможные варианты.

— Тебе понравилось смотреть, как папа играет? — спросила она Мэта, который отметил свой второй день рождения в Париже. Малыш уже был слишком тяжелым для нее, но она никогда не отказывала себе в удовольствии взять его на руки. Он звал ее «мама», и каждый раз, когда она видела, как его всегда влажные губы произносят это слово, ей хотелось плакать от счастья. — Здорово, правда? Тогда ты судишь предвзято, совсем как и я.

Арден не заметила мужчину, сидящего в машине, припаркованной рядом с ее автомобилем. Она оглянулась, когда открывала дверцу. Внутри себя она сразу же почувствовала смертельный холод. Казалось, кровь остановилась в венах, в легких не было воздуха. Сердце перестало биться.

Он сильно поправился. Волосы стали реже, прибавилось седины, а на носу выступила сосудистая сеточка от слишком большого количества употребляемого спиртного. Щеки были похожи на дряблые обвисшие мешки. Одежда выглядела не такой опрятной, и ему, казалось, было в ней жарко и тесно. Обувь была сильно поношенна.

Но в глазах оставалось прежнее лукавство. На губах у него играла все та же самодовольная ухмылка, как будто он знал что-то про кого-то и жаждал воспользоваться своим преимуществом.