Марина Елькина - Задачи из учебника

– Цвет мокрого асфальта! – Кит гордо похлопал рукой по капоту.

Ему не столько нравился цвет машины, сколько сочетание «мокрый асфальт».

– Три дня выбирал!

Алик слышал это уже неделю подряд, но позволял другу повторять историю покупки от начала до конца.

– Включи-ка музыку, – попросил он, когда Кит любовно подышал на каждое зеркальце и наконец-то сел за руль.

Кит ткнул в кассетник новый альбом «ДДТ», и Алик блаженно зажмурил глаза.

Осень – мне бы прочь от земли,Осень – в небе жгут корабли,Там, где в море тонет печаль.Осень – темная даль… —

надрывался хрипловатый голос Шевчука.

– Класс! – протянул Алик.

Акустическая система в Никитиной машине заслуживала всех существующих комплиментов.

– Я на эту машинку два года копил! Два года! – снова начал Кит.

– Заткнись! – попросил Алик, не открывая глаз.

Кит добродушно хмыкнул и увеличил громкость. Музыка окружала, обволакивала, будоражила.

Осень вновь напомнилаДуше о самом главном,Осень, я опять лишен покоя.

– Кстати, о главном! – радостно воскликнул Кит. – Сегодня год вашей семейной жизни. Ты, случаем, не забыл?

– Почему забыл? Я помню.

Алик врал. Про день свадьбы он забыл начисто. Слава Богу, что Кит вспомнил. Нужно хоть цветы Иринке купить, поиграть во внимательного мужа.

Цинично.

Вся жизнь – цинизм. Ладно, шутки в сторону, букетик купить надо.

– Родичи вас сегодня в гости ждали.

Алик пожал плечами:

– Вообще-то это наш праздник. Для двоих, понимаешь?

– Понимаю-понимаю. Значит, не приедете. Ладно, старикам как-нибудь объясню. Только жаль, что и я как бы без приглашения остался. Правильно я понял?

Алик усмехнулся:

– Правильно-правильно.

– Ну что ж! – шутливо вздохнул Кит. – Выпивка отменяется.

– Мы с Иринкой завтра к вам заедем. Не расстраивайся – выпить успеешь.

– Но угостить-то я тебя имею право! – встрепенулся Кит. – По поводу праздника. Поздравить, так сказать.

– Сейчас?

– Ну да! Завернем в какой-нибудь кабак. О'кей?

– От поздравлений не отказываются.

– Совсем другое дело!

Ресторан был маленьким и уютным. Тихонько мурлыкала приятная музыка. Алик расслабился и, честно говоря, не очень торопился домой. Кит заказывал напитки один за другим, с такой скоростью, что Алик даже запутался не только в их количестве, но и в качестве. В конце концов он перестал интересоваться названиями и молча глотал бокал за бокалом.

– Тебе Даша звонила? – вдруг спросил Кит, когда выдохся с пожеланиями счастливой и долгой семейной жизни.

– Нет.

– А мне звонила недавно.

– Как у нее дела?

– Нормально. Поступила в аспирантуру, учится. Совсем от нас откололась. Она в ученые метит, а мы с тобой презренные торгаши.

– Это ты к чему? – Алик исподлобья посмотрел на Никиту мутным, тяжелым взглядом.

– К тому, что мы теперь ей не пара.

– Ну, ты-то ей никогда парой не был, – усмехнулся Алик.

– Я-то – да, а ты вот…

– А я теперь верно не пара. Куда уж мне, женатому!

Кит рассмеялся и хлопнул Алика по плечу:

– Поехали к Тимуру!

– Не сходи с ума, – отмахнулся Алик. – Он в Люберцах живет.

– Поехали в Люберцы! Тачка есть.

– Какая тачка? Тебе сейчас до первого поста доехать и с правами распрощаться.

– Бог с ней, с тачкой! Поехали на электричке. Вспомним бедную юность.

– Почему бедную?

– Потому что раньше не было тачки.

Алик сообразил, что Кит несет пьяный бред, засмеялся и согласился.

– А тачку куда? – счел нужным вспомнить он.

– На платной автостоянке оставим. Поехали!

Время было позднее, и электрички ходили редко. До ближайшей оставалось минут сорок.

– Все! К Тимуру завтра! – объявил Алик.

Кит, тупо смотревший на расписание, вдруг встряхнулся и запротестовал:

– Подождем! По вокзалу погуляем!

– Была охота! – хмыкнул Алик.

Пустой пригородный зал гулко отдавал громкие выкрики Никиты. Дежурный милиционер искоса взглянул на них, и Алик забеспокоился: сейчас только неприятностей не хватало. Он глянул на Никиту: пьян как сапожник! Сам Алик, пока добирались до Казанского, немножко протрезвел. К Тимуру ему уже не хотелось, и он с отвращением втягивал в себя душный, смрадный запах вокзала.

– Пошли хотя бы на улицу, – попросил он Никиту.

На площади перед платформами было немножко поживее. Работали лотки, что-то говорило радио, время от времени мелькали люди, чаще всего такие же пьяные, как Алик и Кит. В углу расположилась кучка бомжей, расстелив на земле грязные кацавейки. Алик взял бутылку «Фанты», глотнул и предложил Никите.

– Напитки мешать нельзя! – прокричал в ответ Кит и расхохотался.

От кучки бомжей отделилась старуха в оборванном мешковатом платье трудно различимого цвета.

– Сынок, дай попить!

Алик поморщился, но спросил:

– Куда же я тебе налью?

– А это мы сейчас! – обрадовалась старуха, выхватила из ближайшей мусорки пластиковый стакан, встряхнула его и даже поскоблила внутри грязным пальцем. – Наливай сюда. Я всегда из стакана. Я из горла не пью. Нет! Я, знаешь, какая брезгливая!

Алик налил ей полный стакан и поспешил отойти.

– Не бывал, брат, на ночном вокзале? – понимающе воскликнул Кит, молча следивший за всей предыдущей сценой. – Здесь чего только не найдешь. И бомжи, и цыгане, и наркотики, и карманники, и проститутки. Даром, что ментов толпа дежурит. А вон и девочки! Хочешь познакомлю?

– Какие девочки?

– Вокзальные, дружище. Дешево и сердито!

Кит, пошатываясь, рванул куда-то в сторону, и Алик раздраженно решил: в Люберцы он не поедет и Никиту не пустит. Нашелся тоже знаток ночных вокзалов!

– Знакомься! – Кит вернулся, таща за руку ярко-рыжую деваху с полными накрашенными губами. – Это Инна!

– Лида, – похохатывая, поправила его деваха прокуренным голосом и нахально впилась глазами в Алика.

– Точно! Это Лида! А это Инна! – Кит вытолкнул вперед маленькую щупленькую девчушку лет семнадцати в большой спортивной куртке с чужого плеча. – К черту Люберцы! К Тимуру поедем завтра! – продолжал выкрикивать Кит, а Алик молча смотрел на щупленькую девчушку в куртке. Та опустила глаза и вообще стала похожа на жалкую школьницу.

Кит проследил за взглядом Алика и барским движением руки махнул в сторону девчушки:

– Тебе эта нравится? Лидуха?

– Инна! – обиженно поправила рыжая. – Лидуха – это я!