Джастин Валенти - Одна лишь ты

Выйдя из ванной комнаты, Дженнифер надела кружевной пеньюар, а Патрик лег в постель обнаженным. Достав бутылку вина, она наполнила два бокала и один подала Патрику. Когда они выпили вино, Патрик привлек Дженнифер к себе.

— Я хочу любоваться твоим обнаженным телом, Дженни. — В его глазах снова вспыхнул огонь желания.

Сняв пеньюар, она легла рядом с Патриком и тесно прижалась к нему.

— Как ты прекрасна! — воскликнул он. — Как я люблю тебя!

Всю ночь они занимались любовью, лишь изредка разжимая объятия и погружаясь в сон. Как только Дженнифер и Патрик просыпались, их губы снова тянулись друг к другу.

Эта была необыкновенная, восхитительная ночь. Дженнифер снова обрела Патрика — мужчину, которого безумно любила всю жизнь.

Рано утром она проснулась в объятиях Патрика, открыла глаза и взглянула в его одухотворенное лицо, освещенное первыми лучами солнца.

— Один лишь ты… Мой Бог, мой повелитель, мой кумир, — тихо пропела Дженнифер. — Тебе дарю я свою любовь и жизнь. Один лишь ты… — И счастливо улыбнулась.

Она наконец сочинила финальные строки дуэта, которые будет петь своему возлюбленному прекрасная Елена.

Глава 16

Завтракая в номере отеля, Патрик и Дженнифер оживленно разговаривали. Несмотря на бессонную ночь, Дженнифер была бодра и полна сил. Никогда прежде она не чувствовала себя такой счастливой. Они любят друг друга. И наконец-то они вместе. Случилось то, о чем Дженнифер мечтала все эти годы: она снова с Патриком, и он не сводит с нее влюбленного взгляда. Они провели незабываемую ночь, и отныне их ждет много таких ночей.

Только то, что этот роскошный номер отеля она сняла для встречи с мужем, омрачало радость Дженнифер.

— Патрик, я должна переехать отсюда.

— Давай снимем номер в каком-нибудь отеле Кембриджа. — Патрик, улыбнувшись, прикоснулся губами к ее руке. — Я мечтаю, чтобы ты подарила мне еще одну такую же ночь, полную страсти и нежности, Дженни.

— Решено: сегодняшнюю ночь мы проведем в Кембридже.

— В Кембридже, — эхом отозвался Патрик.

Порывисто встав из-за стола, он привлек к себе Дженнифер и поцеловал в губы. Горячее желание вновь охватило их, и они вновь занялись любовью.

После бурных и пылких объятий оба ненадолго заснули, и Дженнифер даже во сне грезила о Патрике. Он оказался очень опытным, чутким и нежным любовником, всячески старался доставить ей удовольствие. От прикосновения его ласковых рук в Дженнифер мгновенно вспыхивал огонь, а когда их тела соединялись, она забывала обо всем на свете. Никогда в жизни она не была так счастлива и любима. Даже в те лучшие годы, когда она наивно думала, что Тони — мужчина ее мечты.

Патрик проснулся, открыл глаза и счастливо улыбнулся.

— Дженни… — пробормотал он, целуя ее в губы. — Дженни… Я хочу тебя. Дорогая моя, я полон тобой, обожаю тебя!

— Я тоже очень тебя люблю, Патрик, — тихо отозвалась она.

— Ты чем-то огорчена?

— Нет, счастлива, что нахожусь рядом с тобой, но меня удручает мысль о Тони и Мередит. Мы поступаем по отношению к ним плохо, а они не заслужили этого. Я чувствую себя виноватой перед ними.

— Дженни, зачем нам себя обвинять! Мы поступаем так, как велит нам сердце. Мы любим друг друга — искренне, сильно, по-настоящему. Мы с тобой так близки — и духовно, и физически! Мы созданы друг для друга. — Помолчав, Патрик сказал: — Знаешь, в чем я виню себя до сих пор? В том, что не захотел или не сумел разобраться в своих чувствах к тебе тогда, восемь лет назад. Если бы я тогда понял, что ты — именно та женщина, которая мне нужна, наша жизнь сложилась бы по-другому.

— Лучше поздно, чем никогда! — шутливо отозвалась Дженнифер.

Через час они покинули апартаменты «Ритц-Карлтона», мечтая поскорее снять маленький уютный номер в каком-нибудь отеле Кембриджа и провести вдвоем воскресный день.

Упрекая себя за то, что поступает непорядочно по отношению к Тони, Дженнифер не могла заставить себя расстаться с Патриком. Даже мысль о том, чтобы провести этот день без него, приводила ее в отчаяние.

Снятый ими номер в отеле был небольшим, но удобным и уютным: стены, обшитые панелями из орехового дерева, живописный вид на реку из окна. Патрик, загадочно улыбнувшись, сообщил, что на некоторое время отлучится. Дженнифер, оставшись одна, подошла к окну и залюбовалась серебристой, мерцающей водой. Вдруг она увидела, что в лодке стоит мужчина и машет ей. Дженнифер не поверила своим глазам. Да это же Патрик! Он улыбался ей и посылал воздушные поцелуи. Затем сделал знак рукой, чтобы Дженнифер вышла из отеля и спустилась к реке.

Быстро надев шорты и рубашку с короткими рукавами, она схватила соломенную шляпу с широкими полями и побежала к Патрику.

— Тебе понравилась наша комната? — спросил он, когда Дженнифер приблизилась к нему.

— Прекрасная! Такая уютная, почти домашняя. Она напомнила мне номер в одном отеле Манхэттена, где я жила, прежде чем отправиться в Нью-Хейвен.

Патрик подал Дженнифер руку и помог спуститься в лодку. Они начали работать веслами. Сначала у них ничего не получалось, и лодка кружила на одном месте, на середине реки, соединяющей Бостон с Кембриджем. Дженнифер, глядя на водную гладь, думала, что в этом кружении лодки есть нечто символическое. Сейчас она и Патрик находятся как бы посередине: между прошлым и будущим. Куда же направится лодка их жизни? Приплывет назад, в тихую семейную гавань, или, подхваченная течением, неумолимо понесется вперед, к другому, незнакомому берегу. И что их там ожидает, неизвестно. Хочется верить, что они причалят к берегу любви…

Заметив, как сияет Патрик, она улыбнулась.

— Ты когда-нибудь каталась на лодке? — спросил он.

— Много раз. Но один случай мне запомнился на всю жизнь. Тогда я впервые в жизни поехала с родителями кататься на лодке. Кажется, мне было пять лет, а случилось это Четвертого июля. Мы проплывали под мостом «Золотые ворота», я засмотрелась наверх, забыла об осторожности, неловко повернулась и… упала в воду. Я не умела плавать, мама тоже, и она страшно испугалась, что я утону. Она стала кричать и плакать, а отец молча нырнул, подхватил меня и посадил в лодку. Помню, прежде чем папа вытащил меня, я отчаянно била руками по воде, но почему-то совсем не испугалась.

— В детстве ты, наверное, была очаровательным ребенком, — с любовью глядя на Дженнифер, промолвил Патрик. — Жаль, что тогда мы не были знакомы.

— А как ты праздновал День независимости в детстве?

— Не помню… — Патрик пожал плечами. — Скорее всего запускал хлопушки или поджигал бенгальские огни. Родители всегда ругали меня за то, что я любил играть с огнем.