Джастин Валенти - Одна лишь ты

Патрик, растерянно посмотрев на нее, обвел взглядом зрителей.

— А где Тони? — тихо спросил он.

«Господи, что же ответить? — лихорадочно думала Дженнифер. — Где Тони? В мужской комнате? Остался в отеле? Ждет на улице?»

Так ничего и не придумав, она опустила голову и попыталась пройти мимо Патрика, но он крепко схватил ее за руку.

— Подожди. Нам надо поговорить.

— Патрик, отпусти меня. Нам не о чем говорить.

— Нет, Дженни, ты ошибаешься. Я не могу просто так отпустить тебя, если мы здесь случайно встретились! Не уходи, прошу тебя! — Помолчав, он тихо спросил: — Тебя ждет Тони?

— Нет.

Дженнифер показалось, что, услышав ее ответ, Патрик с облегчением вздохнул.

— Если ты приехала сюда одна, давай заглянем куда-нибудь и выпьем кофе.

Он взял Дженнифер под руку и повел к выходу. В небольшом кафе поблизости обычно собирались студенты, но сейчас, в летнее время, оно пустовало. Дженнифер и Патрик сели за столик у дальней стены и взглянули в глаза друг другу.

— Патрик…

— Дженнифер…

И оба нервно рассмеялись.

— Говори ты, — попросила Дженнифер.

— Я хотел спросить… Где Тони? С ним все в порядке?

— Да, у него все хорошо, — ответила Дженнифер и неожиданно призналась: — Дела вынудили его остаться в Палм-Бич. Он не смог прилететь в Бостон.

Лицо Патрика просияло. Дженнифер ожидала дополнительных вопросов, но Патрик молчал, и тогда она заговорила сама:

— Патрик, пойми, между нами ничего не может быть. Я много думала об этом. Мы… не должны быть вместе!

— А ты думаешь, я не говорил себе то же самое? Думаешь, не убеждал себя в этом?

Дженнифер опустила голову.

— Что бы ты сейчас ни сказала, я знаю одно: духовно мы очень близки, понимаем друг друга с полуслова, нам хорошо вместе работать. Разве это не так?

— Так, — еле слышно отозвалась Дженнифер.

— Но признайся, нас связывает и нечто большее!

Наступила долгая пауза. Потом Дженнифер, нахмурившись, сказала:

— Мне никак не удается изменить строки в дуэте. Я пыталась заниматься этим целый день, но ни одна мысль так и не пришла в голову.

— Ты расстроена?

— Да.

Патрик сосредоточенно помешивал ложечкой кофе.

— В последнее время я только и думаю о нас с тобой, Дженни. Вспоминаю нашу студенческую жизнь, совместную работу над первым мюзиклом и… ту единственную нашу с тобой ночь. Скажи, ты тогда… была в меня влюблена?

Дженнифер молчала.

— Прошу тебя, не делай вид, будто между нами ничего не было, не притворяйся, что ты забыла об этом! Ведь тогда мы были близки, Дженни!

— Да, но были близки так мало… Вспомни, ведь потом ты попросил меня уйти в спальню.

— Я вел себя как последний кретин! До сих пор не могу себе простить… Дженни, но ты не ответила на мой вопрос.

— Была ли я тогда влюблена в тебя? — тихо промолвила Дженнифер. — Наверное. Но какое это имеет значение?

— Огромное! А сейчас… Что ты чувствуешь? Хоть искорка былой любви сохранилась в твоей душе?

— Не знаю, Патрик. Я запуталась в своих чувствах.

— Я тоже. Понимаешь, если бы ты нравилась мне только как женщина, все было бы просто и понятно. Возможно, мы слегка пофлиртовали бы — и все. Но с тех пор как ты снова появилась в моей жизни, меня охватило настоящее глубокое чувство к тебе. Ты очень много значишь для меня, мне легко и вместе с тем трудно находиться рядом с тобой. Я думаю только о тебе. Ты полностью завладела моими мыслями и чувствами, Дженни. И в том, что мы с тобой сейчас оказались в Кембридже одновременно, есть нечто символическое. Нас тянет друг к другу, мы идем одной и той же дорогой.

Каждое слово Патрика болью отдавалось в сердце Дженнифер, заставляя его гулко и часто биться. Его страстный взгляд пронизывал ее насквозь.

«Я люблю его, — сказала себе Дженнифер. — Я не могу без него. И хочу принадлежать ему».

А как же Тони? Она ведь любит его. Но возможно ли любить сразу двух мужчин?

— Как глуп я был в юности! — горячо продолжал Патрик. — Мне почему-то казалось, что девушка, с которой я работаю и дружу, не может в меня влюбиться. Я был слеп и ничего не замечал!

— Патрик, а если бы тебе представилась невероятная возможность повернуть время вспять и начать жить заново, ты многое изменил бы в своей жизни? — вдруг тихо спросила Дженнифер.

Помолчав, он ответил:

— Буду с тобой откровенен, Дженни: нет, я не стал бы ничего менять. У меня были счастливые годы, когда я очень любил Мередит, а она — меня. Я и сейчас, в общем, люблю ее. Я счастлив, что у нас родилась Лисса, и обожаю дочь… А если бы мне удалось вернуться назад, то дочери не было бы. Нет, об этом я не хочу и думать!

У Дженнифер в глазах блеснули слезы.

— Я тоже не зачеркнула бы в своей прошлой жизни ни одного дня. Особенно тех двух лет, когда была жива дочь… Патрик, у тебя хорошая семья, вы с Мередит любите друг друга. Не надо мучить себя несбыточными мечтами, тешиться иллюзиями! А я люблю Тони, мы счастливо прожили в браке семь лет.

Патрик печально усмехнулся:

— Возможно, ты права. Счастлив ли я сейчас с Мередит? Пока я снова не встретил тебя, мне казалось, что счастлив. Точнее, я просто не думал об этом. Теперь же многое изменилось, мы с тобой опять работаем вместе, нам хорошо друг с другом, и я понимаю, что наша с Мередит семейная жизнь далека от идеала.

— Патрик, пожалуйста, не говори так! Мередит любит тебя! А я… я не хочу и не могу становиться на ее пути! Это — предательство.

— Дженни, думаешь, я не убеждал себя в этом? Я постоянно твержу себе, что должен любить Мередит, а не тебя. Мне очень жаль, что у нее пропал голос, я даже считаю, что виноват в этом. Боюсь, она потеряла голос из-за меня… Но, Дженни, я ничего не могу с собой поделать! Это выше моих сил! Как мне излечиться от любви к тебе?

Дженнифер молча смотрела в его печальное лицо и думала о том, что тоже не в силах запретить себе любить Патрика. Она без ума от него, ее неудержимо тянет к нему. Что же ей делать? Уговоры, запреты, увещевания — все без толку.

Вошли несколько молодых людей, и небольшое помещение кафе наполнилось шумными голосами и веселым смехом. Патрик и Дженнифер обменялись взглядами.

— И мы тоже были такими же юными и шумными, — улыбнувшись, сказал Патрик и уже серьезно продолжил: — Теперь я считаю, что мне не следовало в юности торопиться с женитьбой. Но я был очень молод, совсем не знал жизни. Будь я тогда умнее и опытнее, наверное, понял бы, что единственная женщина, способная дать мне счастье, — это ты, Дженнифер.

— Не говори так, — тихо промолвила она. — У тебя нет и не было оснований с уверенностью утверждать, что мы были бы счастливы друг с другом.