Барбара Бреттон - А может, в этот раз?

– Но я не могу ее взять! Вы же сказали, что она очень вам дорога.

– Так и есть. Вот почему я хочу, чтобы ты хранила ее. Вряд ли я смогу часто видеться с тобой, моя дорогая, но это не значит, что я о тебе не буду помнить.

Однажды ты подаришь ее своей маленькой дочке. Кристи, и будешь думать о своем отце в ту минуту.

Но ей не суждено иметь собственных детей – ни сейчас, ни потом, а подарив эту вещь племяннице, она в какой-то степени облегчит свою боль.

Нелли обняла ее и побежала показывать остальным свое сокровище.

– Черт, – выругалась Кристина, смахивая слезы кончи­ками пальцев. Ну почему она не может держать себя в руках, как привыкла делать всегда, работая на телевидении? Она по­зволяла себе расплакаться лишь тогда, когда ее никто не видел, и уж, разумеется, не перед объективом телекамер.

– Какой милый жест.

Кристина чуть не подпрыгнула, услышав за спиной го­лос Джо.

– И долго ты тут стоишь и наблюдаешь?

– Достаточно долго, – сказал он, выходя на свет из полутьмы коридора.

Их взгляды встретились.

– Она прелестна, правда?

– И ты тоже.

Кристина попыталась проигнорировать воспоминания, которые вызвали к жизни его слова.

– Когда ты последний раз надевал этот галстук? – спросила она с вымученной улыбкой.

– На нашу свадьбу, – ответил он.

– Прости, что спросила, – быстро сказала она. И почему у него такой красивый рот? Эта нижняя губа… весьма опасная область.

Он не приблизился к ней ни на дюйм, но у нее было ощущение, будто он ее обнимает.

– Солнце светило, люпин цвел…

У Кристины сердце готово было выскочить из груди.

– Папин тост. Я не думала, что ты помнишь.

– Лучший день в моей жизни, Кристи.

– Тебе есть с чем сравнивать.

Джо ничего не сказал. Все сказали его глаза – своим взглядом, казалось, он мог удержать ее подле себя, выхва­тив из времени и пространства.

– Бип-бип!

Джо и Кристина разом отскочили в сторону, когда по ко­ридору промчались племянницы Кристины Шарлотта и Элис, обе в розовых нарядных платьях и носочках с кружевами.

– Дом так и кишит детьми, – сказала Кристина, гля­дя вслед девочкам, бегущим к лестнице, ведущей на чердак. Не говоря уже о тетушках, дядюшках, двоюродных братьях и сестрах, заполнивших не только дом, но и пристройки для работников и гостей, так что теперь уже трудно было ра­зобрать, где работники, « где члены семьи.

– Вчера вечером по дороге в ванную я споткнулся о трехколесный велосипед. Хорошо еще, что не сломал шею.

Импульсивно она тронула его за рукав и вдруг почув­ствовала нечто подобное удару электричеством. Большая ошибка, Кэннон. Ты можешь вляпаться по самую твою дурную макушку. Кристина отпрянула, словно ужаленная.

– Пойду узнаю, не нужна ли маме помощь.

– Да, – согласился Джо. – Может, Сэму нужна зажигательная речь.

Шутка получилась не из самых удачных, но оба вежли­во засмеялись. Что-то происходило между ними, что-то глу­бокое и пугающее, и Кристина знала, что он так же сильно ощущает это «что-то», как и она сама. В чем оба остро нуждались, так это в добром глотке реальности.

– Марине понравилось платье, которое я для нее выбрала? Увы, этот вопрос не обладал достаточной силой, чтобы вернуть их на землю.

– Платье чудесное, но она решила бойкотировать праздник.

– Бойкотировать праздник или своего мужа?

Кристина тут же пожалела о своих словах. Они прозву­чали не в меру язвительно и мелочно. Чувствовать – одно, но озвучивать чувства она не имела права.

– Прости, что я так сказала.

Она должна была бы обрадоваться, что ей удалось на­конец разрушить возникшую между ними атмосферу интим­ности, но вместо этого чувствовала, будто упустила что-то особенное.

– Хочешь, чтобы я с ней поговорила? Я умею быть настойчивой.

– Не стоит, – без всякого энтузиазма сказал Джо.

– Можно я попробую? – не успокаивалась Кристина.

Ей хотелось сделать что-нибудь, чтобы загладить вину перед Мариной и зачеркнуть то, что было между ней и Джо. Она не ждала, что он скажет «нет».

Кристина подошла к двери комнаты Марины и постучала.

– Марина?

Никакого ответа.

Кристина постучала погромче.

– Марина, я хочу поговорить с тобой. Дверь распахнулась.

– Пожалуйста, если хотите.

Марина все еще была в ночной рубашке: безобразном балахоне цвета беж, в котором почти терялось болезненно худенькое тело девушки. Платье, которое Кристина одол­жила у Сюзанны, висело на вешалке в кладовке.

Кристина дотронулась до смелого декольте.

– Не в твоем стиле, да?

– Я не люблю излишеств, – ответила, пожав худень­кими плечами, Марина.

– Ты уже говорила об этом раньше.

Марина села на кровать и жестом пригласила Кристину сесть рядом, но Кристина невольно поежилась при мысли о том, что придется сидеть на кровати, которую Джо делит со своей новой супругой. Она осталась стоять у окна.

– Джо сказал, что ты не будешь с нами сегодня.

– Да, – сказала Марина, – это так. Кристина улыбнулась:

– Я понимаю, что золотая свадьба не кажется тебе особенно веселым мероприятием, но, уверяю, праздники у Кэннонов всегда выдаются на славу. Много вкусной еды, музыки, танцев…

– Я останусь здесь, в комнате, спасибо.

– Это твое дело, конечно, и я не могу настаивать, но…

– Я знаю, что делаю, – твердо заявила Марина. – Я никуда не пойду.

Кристина преодолела себя и подошла к кровати.

– Ты нормально себя чувствуешь, Марина? Последнее время я почти не вижу тебя.

– Превосходно.

– Ты выглядишь бледной.

Марина ничего не сказала. Утреннее солнце светило в окно спальни, весело поблескивая на ее обручальном кольце. Кристина отвернулась.

– Живот, – начала было Марина, но замолчала.

– Болит? – участливо спросила Кристина.

– Я… я не знаю, – пожала плечами девушка.

– Неприятные ощущения? Девушка кивнула.

– Ты говорила Джо?

– Это не его дело.

Так вот откуда ветер дует.

– Если хочешь показаться врачу, я с удовольствием тебя отвезу.

– Мне не нужен врач, спасибо. Это… Я думаю, это женское.

Так, оказывается, все страхи напрасны. Речь идет про­сто об обычных женских болях.

– В ванной Панадол, а у меня в комнате, если потребу­ется, можешь взять Адвил. У мамы есть электрогрелка. Я уверена, что она позволит тебе…

– Нет, – отрезала она надменно и в то же время как-то по-детски.

– Хорошо, – сказала Кристина. – Делай как хо­чешь.

Марина скинула маску, как только за Кристиной закры­лась дверь. Она свернулась калачиком на кровати, поджав колени к груди, и отдалась на волю страху, который рвался из нее, словно дикий зверь, стремящийся выскочить из клетки.